Спирас. Книга 1

Первая дама выпила лишнего – понял Аластер – вот и позволила себе неаккуратную фразу.

Виктору отнюдь не казалось, что его появление неуместно, он стоял в своем углу и тихо наблюдал за толпой. Аластер понял, что, возможно, это именно тот человек, с которым ему сейчас хотелось бы поговорить. Когда-то давно, после первой в жизни казни, он уже чувствовал себя таким же запутавшимся, и Виктор тогда нашел для него подходящие слова… Интересно все-таки, что он тогда хотел узнать? Аластер до сих пор хранил ту маленькую, вырезанную из бумаги спиральку.

Уместно ли сейчас будет подойти к Виктору и побеседовать с ним? Имеет ли он на это право?

Зазвучали торжественные звуки фанфар, оповещая о начале бала. Аластер поспешил занять свое место среди счастливейших ново-избранных.

Церемониймейстер в третье-сером камзоле вышел на середину зала и объявил:

– Его Божественное Величество, великий Император, Ее божественное Величество, великая Императрица и Ее Божественное Высочество, великая Цесаревна!

Зал наполнился вздохами, шепотом и по-настоящему искренней любовью.

Аластер взглянул на Цесаревну и не смог больше улыбаться, даже обычной церемонной, предусмотренной правилами, улыбкой.

Интересно, что же еще она скрывала?

Убывающие в Эмбер и избранные в Адамант двумя рядами построились в центре зала, друг напротив друга.

Император прошелся по получившемуся «коридору», даруя каждому свой Божественный взгляд. Никого не пропустили мудрые карие очи. Каждого оценили, каждому залезли в душу и расковыряли там самое больное… раньше Аластер использовал бы слова «прозрели все сокрытое на благо человека».

Ему самому царственного взгляда досталось ровно столько же, сколько и остальным.

Боги прошли на свои места, и Аластер заметил родителей. Они стояли в белоснежной шеренге, прямо напротив. Они улыбались и провожали Императора восторженными глазами, как и все присутствующие. Справа и слева от Аластера трепетали в непривычных серых нарядах избранные счастливчики.

Каждый из них потратил годы труда на то, чтобы заслужить право стоять здесь. Картины, скульптуры, музыка и стихи и дети, оставленные в Черном Городе – все во славу Императора.

Вот поэтому картины больше и не оживают!

Цесаревна… Элизавет, прошу, дай мне повод тебя простить. Умоляю, иначе я сойду с ума…

– Достойнейшие мои сыны и дочери! – провозгласил Император – Сегодня мы обновляем круг жизни, провожаем и встречаем.