Спирас. Книга 1

Понимаете… я…

– Вот как? – Богиня выглядела удивленной, но Аластеру показалось, что она притворяется. – Да, мне всегда было интересно, каким образом Алан Рикмор смог получить разрешение на рождение ребенка. Ты знаешь, что всех женщин Адаманта, когда они получают гражданство, лишают возможности к деторождению?

Аластер понятия не имел об этом, но почему-то слова Цесаревны ему не понравились. Может быть, она не знает? Родители не обманывали Императора, и не нарушали законов!

Цесаревна все продолжала:

– Жестокая мера, но вполне оправданная.

В княжестве Адамант, под крылом Бога, живут уже не люди, а высшие существа, и простые человеческие ценности им чужды. Плодиться нужно там, в черных городах, а здесь – только творить. Как госпожа Рикмор смогла забеременеть, выносить и родить тебя, лично для меня загадка. А тебе интересно?.. Дети странные, молчат все время. Может быть, ты еще плохо научился говорить?

– Я умею говорить, – отозвался Аластер, как ему показалось, твердо.

– А чего же тогда молчишь? Сказал бы хоть что-то! – Цесаревна улыбнулась красивой и нежной улыбкой, от этого становилось только страшнее.

– Я… сделаю… что-то… – Богиня не стала его перебивать, поэтому Аластер прокашлялся и твердо произнес: – Я обязательно сделаю что-нибудь выдающееся и заслужу свое место в Адаманте.

«Ведь у Бога на меня большие планы!» – хотел он добавить, но, конечно, удержался.

– Вот как? – переспросила молодая Богиня. – Жизнь прекрасна, когда имеет форму будущего времени, все на свете кажется возможным.

Скажи, а как занят твой день? Чем ты обычно занимаешься?

– Я учусь. Меня обучает профессор Горгаш. Когда приглашают, я посещаю казни и другие торжественные мероприятия. А еще я много размышляю, какую пользу принесу нашему Великому обществу.

Цесаревна задумалась. Аластер себя чувствовал, как на волнах… на утлом суденышке… в шторм. Прекрасная девушка то восхищала его удивительной манерой держаться, то обескураживала вопросом, затем вновь порция восхищения, теперь волнение…

– Скажи, а тебе известно значение слова Друг? – спросила она наконец.

Аластер задумался, стараясь припомнить, и был вынужден сокрушенно покачать головой.

– Не знаешь, – она с сожалением выдохнула и подняла лицо к стеклянному куполу, будто разговаривала не с Аластером, но и не сама с собой, обращаясь ко всем одновременно. – Это печально. А ведь каких-то триста лет назад люди еще помнили значение этого слова, оно было одним из любимых.