Убийство в реалити

Всё в девушке было изящно: миниатюрный нос и кукольные губы, русые волосы, убранные в шиньон на затылке, осанка как у балерины, платье пастельного цвета. Она была полной противоположностью загорелой Сильвии – светящейся, бледной, прозрачной луной. Казалось, что девушка не принадлежала этому веку, а жила в эпоху Романтизма. Хотелось смотреть лишь на неё.

Аллегра читала книгу и не обратила внимание на вошедших. Фортунато присел на софу изумрудного цвета и уже не сводил взгляда с видения. Сильвия заняла кресло, но не в обычной позе, а поперёк, закинув ноги на один подлокотник и опершись спиной о другой.

У подножия кресла на трёх пуфах сидели три йоркширских терьера в футболках красного, зелёного и синего цвета.

«Это мои Элвин, Саймон и Теодор. Мои детки. Обожаю мультфильм «Элвин и бурундуки». Я поэтому и назвала себя Сильвией, как анаграмма Севиль, фамилии Дэйва, который усыновил милых питомцев. Ты кстати на мультяшного Дэйва похож. Вот если ты меня спросишь, кто идеал моего мужчины, я отвечу – Дэйв Севиль.

Я тебя не шокирую? Я немного зажигательно экстравагантна…»

Фортунато вздохнул, пожал плечами: «Это твоя работа – изображать инфантильность и наивность. Меня больше поражают эти по-светски выдрессированные животные, впечатляет невозмутимость твоих собак и моей кошки…»

Сильвия расхохоталась, закинув голову назад. Она умело балансировала между вульгарностью и непосредственностью, пользуясь красотой и молодостью как шестом эквилибриста.

«Я тебя обожаю. Ты такой шутник! Что ты уставился на Аллегру? Она же как истукан, бесчувственная кукла.

» И поёжилась.

Тут Аллегра оторвала свои серые глаза от страниц и Фортунато почувствовал холодок, пронизывающий всё тело. Именно таким было выражение насмешливого и вероломного лица Аллегры: замораживающим. Фортунато ощутил, что девушке доставляет удовольствие видеть боль и насилие, и возможно даже их причинять.

«Я просто изучаю», не отрывая взгляда, ответил инспектор. «Таков характер. Зачем она тебе нужна?»

Сильвия, не задумываясь, ответила: «Ну как же, для антуража.

Она словно придворная дуэнья девятнадцатого века. Что ты думаешь, восприятие у всех одинаковое. И потом, родственница. Из Америки. Только непонятно, что в голове у мужчин, тут сидит пятый размер, щедро наделённый природой, а вам подавай водянистые глаза.»

Фортунато рассмеялся: «Да перестань, глаза просто слепит смотреть на твоё великолепие.»

Сильвия довольно и жеманно отмахнулась: «Вот так-то лучше.