На стороне ангелов

После того, как вылетели наружу бесчисленные болезни, мыслимые и немыслимые беды и несчастья, беспокойства, на дне осталась лишь крохотное существо со сломанным крылом цвета радуги, потому что несмотря на веселую натуру, оно было сделано напополам из слез. Пандора испугалась и захлопнула ящик. Она познала страх и боль, но в минуту отчаяния услышала слабый голосок запертой надежды. Надежда просила её выпустить и уверяла, что может всё исправить и исцелить любые раны.»

У Нади искривилось лицо, как будто она собиралась заплакать.

«Не надо», остановил её Фортунато. Он изучал её: однозначно, крайне уязвимая особа, подумал инспектор. «Мы должны поговорить по душам, и ты должна сказать всё то, что ты возможно не сказала моим коллегам. Я хочу помочь. Ты должна мне доверять. Даже если ты это сделала, сознайся, я могу закрыть дело за недостаточностью улик, но по крайней мере мы будем уверены, что в тюрьму не пойдет невиновный человек. Ты должна понять, что мы здесь тоже люди, и можем сострадать, и я понимаю, что у тебя была масса причин для убийства.

Если всех, кто преступает закон, отправлять в заключение, у нас не останется места для действительно опасных преступников. Подумай об этом, не торопись. Во первых ты облегчишь свою душу, я думаю, что такой груз невыносим для человека с не злодейским сердцем, а ты очень умная, чуткая женщина. Я думаю, ты просто оступилась в момент безысходной слабости и одиночества. В какой-то черный промежуток времени, когда единственным выходом из ситуации ты увидела физическое уничтожение твоей свекрови. »

Он сделал выжидательную паузу, подталкивая Надю на ответ. Фортунато прекрасно понимал, что с ней лучше всего по-хорошему, начнешь нажимать – закроется. Как только это не дошло до старой мегеры, для инспектора было загадкой. Ну и поделом ей, вот и поплатилась. Было бы просто замечательно, если бы ему удалось выудить признание. Конечно, весь разговор о том, чтобы закрыть глаза, был блефом, но могло сработать.

У неё была слабая психика, хрупкая, как и телосложение. Всё равно подход был верен, Надя начала вкрадчиво отвечать, словно кошка, которую погладили и пригрели, замурлыкала.

«Инспектор, спасибо вам, но я правда не убивала. Я сознаюсь, в мыслях я сделала это множество раз, те черные трясины, которые вы ой, ты, только что описал. Я сама ужасалась своей жестокости, эта женщина преображала меня, она не давала мне быть самой собой.