Ворон (петербургские повести)

А когда я, потный и раздраженный, все-таки выбрался из автобуса и, стремглав добежав до парадной, во весь дух, через две-три ступеньки помчался по темноватой после бурного солнца лестнице, то на середине ее, где сумерки особо сгущались, что-то тоже летящее, похожее на пушечное ядро, глубоко, до позвоночника вошло мне в живот.

А потом с чмоканьем вышло и село прямо на лестничную площадку.

По полосатому колпачку я узнал Буратино.

- Ну ты, дядя, дае-ешь… - констатировал он, поворачивая со скрипом голову из стороны в сторону.

- Конечно, раз она у меня деревянная – давай, бей не хочу. Лупи по ней чем попало. Так что ли?

Я с некоторым трудом разогнулся.

- Ух…

- Тук-тук-тук, - по лбу, по затылку, по шее выстукивал себя Буратино. Наконец с удовлетворением заключил: - Вроде все цело. Молодец этот мой Карло, на совесть сработал. – Он поднялся и отряхнул короткие, как у ребенка, штанишки. - Ой, не стони, дядя. В конце концов, живой ведь остался. Скажи спасибо, что я тебя, например, носом не пропорол. Ну все, все.

Лучше, раз уж мы повстречались, дай закурить человеку…

- Не курю, - выдавил я хриплым голосом.

- И напpасно! - назидательно сказал Буратино, качнув острым носом. Поднял указательный палец и посоветовал. - Надо начинать, дядя, тогда перестанешь бегать как угорелый...

- Стой! – сказал я. - Что там у вас происходит?

Буратино с отвращением освободил свой локоть.

- Заклинание духов... Ты туда, дядя? Оч-чень не рекомендую. Никакого удовольствия не получишь, а вот неприятностей можешь себе надыбать по самое это самое.

Потом не говори, что я тебя не предупреждал. – Грохоча, будто вязанка дров, он скатился по лестнице. Хлопнула дверь парадной, и я услышал, как тишину двора разорвал писклявый, действительно будто из дерева голос: - Варахасий! Дуй сюда, пещ-щерный ты человек!..

Я наконец отдышался и поднялся еще на этаж. Уличный свет здесь был приглушен толстым цветным витражом. Он, по-моему, изображал цветы на лугу. Тускло-красные и тускло-зеленые блики пятнами лежали на стенах.

Площадка из-за этого выглядела как сцена в театре. А немного ниже, где из трещинки в витраже золотой полоской вспарывал темноту плоский солнечный луч, переливалась в воздухе взбудораженная искристая пыль.

Дверь в квартиру была приоткрыта. Я поколебался и дал сначала один короткий звонок, а через секунду – другой. Ни единого звука не донеслось изнутри.

Тогда я просунул голову:

- Есть кто-нибудь?

Далеко, в темных недрах, распадались неопределенные трески и шорохи.