Ворон (петербургские повести)

Длилась она, наверное, секунд двадцать, не меньше, и желающих выступить за это время не обнаружилось. Только дворник, который, по-видимому, уже расправился с пузырьком, неожиданно громко сказал: «А чего?.. А вот выйти сейчас и, значит, всю правду!..» – однако трое сослуживцев мгновенно отсекли его от прохода, и он, как рыба о лед, бился об их неподвижные спины.

В общем, я был рад, когда вновь заиграла музыка и присутствующие двинулись гуськом вокруг постамента. Я получил возможность отступить назад, к выходу. Прощаться с Антиохом в последний раз я, конечно, не стал.

Достаточно было того, что я обнаружил его в пустой квартире. И, кстати, я не один такой, как выяснилось, остался на месте. Незнакомый мужчина, про которого я сначала решил, что он не туда попал, задержался вместе со мной и даже немного придвинулся.

- Прошу прощения, милостивый государь, вы меня случайно не узнаете?

- Нет, - глянув несколько внимательнее, сказал я.

- Когда-то имел честь: Иван Алексеевич...

- Ах, да, - сказал я.

Он явно, чтобы продемонстрировать, повернул к свету лицо.

- Видите? Пришлось вспомнить навыки молодости. Антон Григорьевич в данном случае оказался бессильным.

Я равнодушно сказал:

- Поздравляю.

Иван Алексеевич удивился, и это сразу почувствовалось в его тоне.

- И только, сударь? А мне кажется, что получилось неплохо. Насколько я способен судить, соответствует первоначальному образу. Расхождения, если и есть, то не принципиальные. Однако, сударь, я позволил себе обратиться к вам по несколько иному вопросу… - он помолчал и, как мне показалось, быстро дернул ушами.

Наверное, это свидетельствовало о волнении, которое вообще-то ему не было свойственно. – Дело в том, что сегодня я ухожу обратно, сударь. Возможности для этого у меня теперь есть. Вы уверены, что вам не понадобится моя помощь?

- Прощайте, - сказал я.

Из взгляда Ивана Алексеевича исчезла всякая доброжелательность.

- Ну что же… Если вы считаете, что моя помощь вам не нужна… Не смею настаивать, милостивый государь. Тогда остается только один вопрос.

Стараниями господина Осокина здесь появилось несколько… персонажей...

- Не понял, - сказал я.

- Ну, я имею в виду тех людей, которые… не принадлежат вашему миру…

- Ах, те… Это меня уже не касается, - сказал я.

Иван Алексеевич приподнял подбородок.

- Простите?

- Я больше ничего не хочу знать об этом.

- Даже так?

- Именно так!

Подбородок поднялся еще выше.

- Всего хорошего, милостивый государь!

И он понес высокомерную голову к выходу.