Ворон (петербургские повести)

Край горизонта вспыхнул прозрачной зеленью и тут же погас. То, что я принимал за кусты, в действительности оказалось зарослями черной крапивы. Она взметывалась выше наших головы, больше похожая на теснотелый подлесок. Ее остроконечные листья были опушены стеклянными жалящими ворсинками. Жилистые стебли тоже слегка покачивались, и между ними просвечивало яркое серебро воды.

Наверное, дальше находилось озеро.

- Я иногда ловлю здесь рыбу, - загадочно сказал Антиох. - Просто руками. Ты не поверишь, какие тут попадаются экземпляры.

Им, вероятно, лет по двести. У них чешуя - золотая. Я возьму такого за жабры, вытащу – он пучит глаза, удивляется, в первый раз сталкивается с человеком. Даже не уплывает, стоит потом около ног.

Он отступил ближе к зарослям черной крапивы.

Я непроизвольно шагнул за ним.

- Или, например, жуки. Здесь попадаются тоже – совершенно уникальные экземпляры – величиной с ладонь, зеленые, такие, что даже в траве не видно, но глаза у них при этом - рубиновые и светятся в темноте. Или – ярко-желтые, с такими малиновыми пупырышками, а глаза у них тоже – рубиновые и тоже светятся в темноте.

Ползет такой по ветке, как фантастическое видение. И главное, с таким видом ползет, как будто кроме этой ветки ничего в мире не существует. И мудрая птица Ворон - тысячу лет сидит на том дереве...

Антиох медленно жестикулировал.

- Я еще огоньки видел в лесу, - сказал я.

- Огоньки? Ну да, это цветет папоротник. Сорвешь цветок, бросишь – он поплывет по воздуху. И там, где упадет, – непременно клад…

- Где мы? - опять спросил я.

Антиох радостно засмеялся.

- Значит, не догадался еще? Тогда посмотри: Рыбы, Вода, Земля, Травы, Звезды… Живое и неживое - все вместе. Помнишь, мы приходили к тебе и говорили о вечной жизни?

- Это когда ты умер - конечно, помню...

- Ах - нет...

- Похоронили отлично, - заверил я. - Можешь не сомневаться. Я бы на твоем месте остался доволен.

Антиох обернулся назад, где открывался темный обрыв и где точно в последний раз светила прохладная серебряная вода.

- Вот это оно и есть – вечная жизнь...

И сразу же после этих слов низко над фиолетовыми соцветиями крапивы, над черным зубчатым лесом, над туманами, стелющимися по озеру, бесшумно, будто во сне, зажглась мохнатая неземная звезда. За ней - вторая, третья, четвертая...

- Зовут, - сказал Антиох. - Видишь - зовут...

Попятился, раздвигая спиной крапиву.

- Идем.

Ноги у меня приросли к земле.

- Нет…

Антиох вновь необидчиво засмеялся.

- Думаешь, жжется? - спросил он.