Дочери Сварога. Ярослава

Рука так болела,

что хотелось ее оторвать, мужик схватился за конечность, как если бы

действительно собирался это сделать. Только та неимоверно опухла и приобрела

багрово-синюшный цвет с расплывающимися далее следами кровоизлияния в виде

красных линий и точек. Дышать становилось все тяжелее, хозяин понял, что его

траванули и он подыхает. Но перед смертью бугай собирался размозжить голову

этой красноглазой твари. Вот только, сделав шаг в сторону уже отступившего

нарика, покачнулся и упал на колени. Голова кружилась, звуки слышались все

более отдаленно.

возникшей у него рвотой.

— Вот с вами, огромными шкафами , вечно проблема. Весь яд на вас потрать,

еще и заблюете все вокруг пока он подействует, что весь аппетит испоганите. И

не утащишь прикопать потихоньку. Ну, ничего, руку отрублю, чтоб охотников не

приманить… а остальное родственникам на радость.

Хозяин квартиры упал в собственную лужу извергнутого, продолжая хвататься

за ускользающее сознание.

открытой дверью постепенно темнела.

— Саныч, что у тебя за шум? Ох, да что же это такое? — услышал последнее в

своей жизни лысый. А последнее, что увидел — это лицо соседа, старого

алкоголика, которому он пару раз бабла давал, чтобы отстал. А ведь не отстал.

До самой смерти.

***

Вот не зря он шкафоподобных никогда не любил, еще при жизни же, щуплый,

мелкий — получал от таких постоянно. И тот единственный месяц триумфа, когда

каким-то неведомым образом к нему в руки попала неимоверная сила, тоже

оборвался из-за громилы.

только уничтожать, убивать, разрушать и сжигать. С таким следом трудно

скрыться. Вот один из тех, кто семью потерял, его и нашел, да по голове кулаком

выдал, новоявленный колдун и силы-то свои использовать не успел, темечком об

угол тумбочки приложился. И все. По крайней мере в той жизни.

Оказалось-то, что душа колдуна не может уйти, впрочем такое часто и с

душами заложных покойников (тех, кто не отжил уготованное судьбой).

два в одном, вот упырем и стал. И он бы убежал от приехавших охотников, да куда

уж от могилы своей деться. Разок не вернешься в нее перед зарей — и кранты

последнему шансу на жизнь. Пусть и довольно скверному, но уходить в небытие

нечисти совсем не хотелось. А ведь он был очень осторожен, долго здесь жил и

питался местными.