Вторая встречная

Вот не было печали! Почему Влад помчался именно в «Перспективу»? Это последнее место, куда ему стоило соваться. Там концентрация людей с даром превышает допустимые в городе пределы. А с его-то везением… Кира не будет в восторге, узнав, что я раскрыла Владу все карты. Точнее, почти все.

Дверь ванной со скрипом отворилась. На пороге показался Артем, закутанный в халат. Пожалуй, в халат легко поместилось бы два таких ребенка. Мальчик буквально утопал в нем и смахивал на белое бесформенное привидение. Он доковылял до дивана, спотыкаясь о длинные полы, и с наслаждением плюхнулся на подушки.

– Родители за тобой приедут, – обрадовала я юного гостя.

– Нет! – Артем вспыхнул ужасным смятением. – Не хочу домой! Можно я у тебя останусь?

– Здрасьте, приехали! – присвистнула я. – Конечно, нет. Представь, как твои мама с папой беспокоятся.

– Они меня ненавидят! – обиженно выкрикнул он и спрятался за подушку.

– С чего ты взял?

Артем не ответил. Лишь мокрые рыжие пряди топорщились над плюшевым укрытием. Я подошла к дивану и раздвинула подушки.

Мальчик не растерялся, нахлобучил халат голову и недовольно засопел.

– Что за детский сад? – разозлилась я. – Тебе сколько лет?

– Восемь… – прогудел утробный голос из глубины халата.

Я устыдилась. Передо мной ведь ребенок, да еще и напуганный.

– Что случилось? – ласково спросила я.

Он высунулся из халата и недоверчиво посмотрел на меня. Почему я так и не научилась общаться с детьми? Давно, лет в шесть, я мечтала завести своих. Кормила куклу Машку свежими куличиками из песка, пеленала кота в полотенце и катала кабачок в коляске, но дальше этого дело не пошло.

Дар не передается по наследству. Значит, самое родное существо никогда не станет полноценной частью моей жизни. Даже чужие карапузы вызывали у меня приступ страха, разговоры молодых мамочек наводили тоску. В итоге опыт общения с малышами оказался скуден и убог.

Хорошо, поговорим по-взрослому.

– Или ты объясняешь, зачем пришел, или молча сидишь и ждешь родителей.

Артем насупился:

– Они меня больше не любят.

– Почему?

– Мама сказала папе, что ей страшно, когда я на нее смотрю. И что я говорю странные вещи… – Его губы задрожали, глаза стали влажными.

Я хотела сказать ему, что родители всегда будут любить тебя таким, какой ты есть. Несмотря ни на что, вопреки всему. Но не смогла. Эти слова просто застряли в горле. Я в них не верила. Врать было невыносимо, да и Артем обязательно почувствует фальшь. Мы оба видим ее прекрасно, как мигающую красную лампочку во мраке.