Тени лунного света

Звонок с неизвестного номера застал его уже на подъезде к дому.

-Бойко Петр Львович? Или мне лучше обращаться к вам Красноперов Евгений Александрович?

Сердце предательски сбило ритм.

Уже заглушая мотор и слыша, что Мира пришла в себя на заднем сидении, мужчина ответил:

-Как вам угодно. Кто говорит?

-Это Урман Глеб Данилович. Думаю, что не стоит объяснять кто я такой.

-Что вы хотели?- слова с трудом проходили сквозь сжатые губы. Отцу Миры слишком хорошо было известно с кем он сейчас разговаривал.

-Мне необходимо переговорить с вами, это касается вашей дочери.

Сегодня вечером вас устроит?

-Хорошо, - не задумываясь сказал Бойко, - подъезжайте ко мне домой, адрес я вам скину в сообщении.

-Не стоит, он мне известен.

И не прощаясь, Урман закончил разговор.

Мужчина всматривался в неумолимо темнеющее небо за окном, насыщенные краски королевского пурпура на рваных крыльях вечерних облаков, постепенно переходящие в наступающую мглу на горизонте, как никак лучше были созвучны его мрачным мыслям. Тишина в просторной квартире в этот раз не несла умиротворения.

Пётр прислушался, но из комнаты Миры не донеслось ни звука: чай с сонными травами отлично справился со своей задачей. Бывший охотник горестно вздохнул, возвращаясь мыслями в предгрозовой летний вечер восемнадцать лет назад.

….Тогда удушающий зной сдавал свои позиции, и тени, от погружающихся в сумрак деревьев, были угрожающе остры. Неугомонные пичужки затихли за прочной стеной колючего кустарника, природа затаилась в ожидании небесной кары, а напротив Красноперова Женьки в напряженной позе замерла стройная рыжеволосая женщина, яркая внешность которой прекрасно гармонировала с сочной зеленью безмолвного леса.

-Ты жестоко ошибаешься, охотник! - небесно-голубые глаза добычи сверкали неоспоримой убежденностью, но голос был полон горькой полынной печали.

-Не старайся, мавка, меня разжалобить, твоя вина доказана! Решение Зрячих не могут быть ошибочны.

Охотник не был настроен вести дискуссии с загнанной добычей. Он покрепче сжал костяную ручку кинжала с лезвием из серебра, по которому витиевато были нанесены магические руны и сделал еще один шаг в направлении приговоренной женщины.

-Ты пожалеешь, но я дам тебе шанс на искупление!

В этот момент на небольшой опушке, которая стала сценой для развернувшейся драмы, стали слышны отголоски пронзительного церковного колокола на старинной часовне, возвестившего людей небольшой деревеньки в сельской глубинке об окончании вечерней службы.