Охота на некроманта

Еще ценным было содержимое головы Павла, но оно хранению в сейфе не подлежало по причине постоянного использования.

— Кажется, чисто в вентиляции . Никто не слушает.

— А чего ты мне тогда уже сорок минут солому в уши пихаешь? Давай еще расход мыла и туалетной бумаги на каждого сотрудника посчитаем. Тоже дело. А то чего у нас подтирание задниц на квадратный метр рабочего времени не посчитано.

— Да прах его знает. Ощущения поганые, — признался Павел и пригладил волосы.

Толку от этого было чуть — короткий белобрысый ежик как стоял вертикально вверх, так и остался.

Внешность у директора была совершенно противоположной должности. Такому бы не в кресле сидеть, а лет двадцать назад в трехсотом мерсе дела решать — широкий, с шрамованной переносицей, почти отсутствующей шеей и ломанными ушами боксера. Парадоксально было то, что к внутреннему содержанию внешность не имела никакого отношения. Павел, кроме армейской службы и КМС по боксу, имел еще две вышки — по некромантии и юриспруденции — и второй упокойный разряд. То есть стоял на шажочек позади начальника местной некроментуры.

— Вроде и говорить нечего. Я ж не баба — делиться с тобой дурными предчувствиями. Дорогой, мне приснилась красная лошадь...

— Не баба однозначно, не перепутаешь даже в темноте, — Лука демонстративно показал руками директорский размах плеч. — Заканчивай душу ковырять, директор. Не первый год работаем. Что за лошадь тебе покоя не дает?

Работали вместе действительно долго — двенадцать лет.

Павел родился тут, потом рванул учиться в столицу, а спустя девять лет вернулся.

Вернее, его «вернули». Отсадили блондинистого широкомордого крокодила от золотых рыбок. Во избежание.

Одна из тамошних СПП, размером с градообразующее производство, не выдержала веса его дарования. Придя туда после армии, Павел планомерно сожрал всех начальников отделов, доказав в сжатые сроки их некомпетентность. Где нахрапом, где шантажом, где интригами. Некромант он был прирожденный, из университета на службу уходил с третьим разрядом, из армии пришел со вторым: мог хоть Пушкина поднять на беседу, хоть Гоголя.

Лежал бы потом на откате пластом месяц, но поднять бы поднял. Стал замдиректора в двадцать четыре, хапнул медных труб и развернулся. Прогнул под талант всю административную часть.

И зря.

Как руководитель Павел был плох. Всех мерил по себе, гениальному, совал в зубы девятой категории задания для пятой, а пятую мог отправить бумажки перекладывать.