Ведьмак из СПб

То почувствуете первые изменения спустя пять, максимум шесть недель!

– Какие пять недель?! Что ты несешь?! За пять недель я скончаюсь от кровопотери!

– От какой кровопотери? – захлопал ресницами Иван Петрович.

– После полученной раны!

– Вообще-то, – вкрадчиво заговорил Сидоров, – зелья здоровья не предназначены для лечения ран. Они выводят шлаки и токсины, нормализуют давление и сердечный ритм, успокаивают нервы и...

Чечевица с грохотом отставил пузырьки и прикрыл глаза.

– Ты, Иван Петрович, неподражаем. А ведь я делаю тебе всю выручку! Хотелось бы посмотреть, как ты общаешься с более мелкими покупателями.

.. – Он надел перчатку. – А знаешь что? Оставь себе и зелья, и деньги, и рецепты, и мои нервы... Встретимся в следующем месяце!

Чечевица встал и направился к выходу. Рывком открыв дверь, бесцеремонно, локтями, распихал столпившихся под ней «ушегреев», и вскоре скрылся на лестнице.

– Хороших приключений! – вслед ему запоздало пожелал Сидоров и облегченно выдохнул: – Наконец-то свалил!

Вдоволь нахихикавшиеся ведьмаки стали разбредаться по рабочим местам.

– Иван Петрович, можно? – постучал в дверь оставшийся у кабинета начальника Волков.

– Заходите, Максим. У вас ко мне вопрос?

– Да, хотел узнать, зачем вы так с этим... Чечевицей? Зачем издевались?

Сидоров поморщился:

– Не обращайте внимания. Чечевица... то есть Артем Чепиков, это наш местный дурачок, возомнивший себя каноническим средневековым ведьмаком. И не просто ведьмаком, а ведьмаком, которому срочно, прям сегодня-завтра, необходимо отправиться на убийство очередного ужасно-выдуманного чудовища.

Пятнадцать лет уже отправляется, и все впустую – дальше «магазина алхимика» дело так и не продвинулось.

– Но вы взяли у него деньги!

– Эти-то? – с усмешкой бросил Иван Петрович. – Да, взял. В общей сумме тринадцать тысяч дублей двумя купюрами!

– Серьезно? – Макс ухватил ближайшую купюру и поднес к глазам. С бумажки на него смотрел высунувший язык Эйнштейн. Рядом с ним – написанный от руки номинал. Десять тысяч. – Претензий больше не имею.

А то я сначала подумал...

– Что я моральный урод?

– Не хотелось бы кидаться такими громкими словами... – замялся Волков. – Но в любом случае смеяться над Артемом – нехорошо. Не по-человечески как-то.

Сидоров повел плечом:

– Мы и не смеемся, а просто поддерживаем в нем его... его болезнь. Его фантазии! Подыгрываем, иными словами. Но вы, Максим, правы. В следующем месяце, когда у Артема случится очередной приступ, постараюсь разговаривать с ним...