Незримый мир. Лазейка

Олег проявляет чудеса гибкости и сильно изгибается влево, намеренно отбрасывая свой фонарик в сторону. Между прочим, он был единственным источником света в этом месте. В темноте я теряю ориентиры и почти сразу в мой висок прилетает удар ботинком такой силы, что у меня начинает звенеть в голове. Тело сильно ведет куда-то в сторону, и мне даже непонятно: падение уже началось, или все еще удается стоять на ногах?

Ну почему мне попадаются одни гребаные спортсмены?!

В мозгах мутный кисель, однако я начинаю соображать, что меня несет к земле.

В последний момент успеваю выставить руки, и смягчить приземление, но мне на спину обрушивается стокилограммовая туша, а через секунду вокруг моего горла смыкаются мощные тиски чужого предплечья. Вторая рука Олега упирается в затылок, и я даже не могу просто захрипеть, не говоря о том, чтобы хоть как-то сопротивляться. Леший называл такой захват "замком", и сейчас мне пришлось убедиться, насколько он может быть эффективным, если исполнен мастером. Я задыхаюсь и начинаю терять сознание, а руки лихорадочно шарят по земле, в надежде нащупать пистолет.

Но ничего не выходит...

– Ворон?!! – в тоннеле блестит очередной фонарик, а затем раздается истошный вопль Сыча, и свет гаснет. Я слышу, стук ботинок по камню, и понимаю, что он убегает прочь.

– Кинул тебя твой дружок? Ничего, отсюда он далеко не убежит. – стальная схватка сильнее сдавливает шею. – Ну давай, скажи мне... Для чего ты все решил усложнить, когда я прямо дал тебе понять, что ничего страшного не случится?

Он слегка ослабляет хватку, но только чтобы не дать мне вырубится окончательно.

Я жадно вдыхаю воздух, но пока ему не могу ответить. В мыслях только неприятная горечь от трусливого поступка Сыча и больше ничего. Перед глазами медленно плывут цветные пятна. Внезапно, краем глаза замечаю короткую вспышку света в тоннеле, а через пару секунд до моих ушей доносится непонятный глухой звук. Очень странный звук, и я понимаю, что стало невообразимо легко, словно мой противник испарился в воздухе.

Пробую вздохнуть полной грудью и мне это удается. Часто дышу, пытаясь насытиться таким драгоценным кислородом и ошалело вглядываюсь в тьму, постепенно переворачиваясь на бок. Луч чужого фонаря светит на меня и слегка слепит, но мне удается разглядеть его владельца. Прямо передо мной стоит бледный, как мел Сыч и держит в руках кувалду, ту самую, что я встретил в начале пути сюда.