Русалочья кровь

Хотела Настя одёрнуть сестру, что рано ей такие вещи знать, что она пока как дитя малое. Но ведь и дитя учится ходить и говорить – кто-то раньше, а кто-то позже. И не заставишь ребятёнка в люльке сидеть, ежели он выбраться хочет.

– Расскажу. Так слушай же. Заведено так Высшими Силами иль Богами, никто уж и не помнит за давностью лет. Но каждый год собраться русалки могут только единожды в Зелёную Русалью неделю, чтобы родилось чудо невиданное, душа нашего племени, всемогущая Жемчужина. А ежели кто начертанное свыше преступит, то кара постигнет нечестивца.

– И что это за кара?

– Неведомо то, сестра.

– Так может и наказание это – выдуманное? Ты сама послушай – никто наказанных не видел, никто не знает, что произойдёт, но все боятся. Зато как удобно, что власть Марусину страшно оспорить. Она и правит спокойно. Это же она тебе легенду рассказала про этот закон?

Лиза насмешливо уставилась на сестру, и той сделалось неудобно. Действительно, Маруся самая старшая из них – она их неразумных выходила, русалочью не-жизнь показала, научила первым чарам оборотным.

А длинными вечерами баяла сказы и былинки старинные – как мир устроен и где путь водяниц бежит. А как свернёшь с того пути, так и потеряешься. И не спасёт уже ничего – ни молитва, ни племя родное, ни чары любовные.

Настя серьёзно задумалась, что правда, а что ложь в тех словах, которым раньше верила беззаветно.

А Лиза прищурила глаза и наблюдала. Одну битву она уже выиграла – зерно сомнения упало на благодатную почву и дало всходы.

Глава 6

Фёдор копнул, ковырнул и упёрся в твёрдое.

– Клад!

– Тащи его оттуда.

– Подсоби, ёжкин ты сын, чегой-то тяжёлый такой. Верно, много золотишка упрятано.

Два мужичка стояли посреди леса на небольшой полянке у могучего дуба. Светила полная луна и оттого тени казались густыми и зловещими. Высокий и жилистый Прокоп держал факел, а второй мужичок занимался общественно-полезным трудом, вскапывая уже третью яму вокруг дерева.

– Смотри-ка, железный сундучок нехилый, замочек токмо хлипкий дюже.

Фёдор замахнулся было лопатой.

– Стой, сначала папоротник приложить надобно.

Из-под потрёпанной старой свитки Фёдор извлек увядшее растение с болтающимся цветком весьма неприличного вида. Дрожащими руками положил срам этот на крышку выкопанного ящичка.

– Чой-то ничё не делается.

– Может не сразу подействует? Давай подождём.

Пламя факела потускнело и заметалось умирающим мотыльком. Темнота придвинулась.

– Слыш, они здеся уже. Бродят там и шепчутся.