Русалочья кровь

Свечи расположены не абы как, а закручивались спиралью, в центре которой возвышался огромный пень. А на пне что-то сверкало и слепило.

Под корявым вязом со сломанной верхушкой сидел белый волк, в глазах которого полыхала ярость. Неспеша он встал, и остальные волки попятились, как единое целое, заскулили, заплакали, прося прощения.

Белый волк рыкнул, разбежался, пружинисто подпрыгнул и перемахнул через пень.

Ножи, сообразила Катя, это десятки ножей, воткнутых в древесину. Почему-то она ясно рассмотрела она, что у одних ножей рукоятки обмотаны кожаными лентами, у других сделаны из полированного металла, у третьих украшены завитушками и славянскими оберегами.

Над этими рукоятками и пролетел белый волк, а с другой стороны пня – приземлился уже Константин.

– Костя, – прошептала Катенька, сил не было кричать.

– Всё хорошо, девочка моя, сейчас я тебе помогу, – Костя взял её на руки, прижал к себе, пачкаясь в голубой русалочьей крови.

Один из волков глухо зарычал, ещё пара голосов присоединились к нему.

Костя даже не обернулся, продолжал с Катей разговаривать.

– Сейчас к себе домой отнесу и посмотрю твои раны. Держись, моя любимая, душа моя.

– Костя, они же альфе доложат, что я у тебя.

– Вот и хорошо, – Костя сжал губы в тонкую линию, – альфа разборки устроит и показательную битву, чтоб непослушных наказать. Но он стар, и старость ему мозги в пыль покрошила. Я его убью.

– Но как же? А другие?

– Не волнуйся, маленькая, – Костя нежно взглянул на грязное осунувшееся лицо возлюбленной.

– Последние полгода я хорошо поработал. Большинство перевёртышей на моей стороне. Настало время показать зубки.

Катя опомнилась, нащупала ремешок сумочки и подтянула ту к груди, обхватила двумя руками. Повезло, что не потеряла.

– Костя, моя сумочка, там цветок. Я сорвала. Отгони старуху, прошу, она отнять хотела.

Старуха следовала за вожделенной добычей, шла в десяти шагах за Константином, но звуков не издавала, цветок не просила. Лицо насуплено, спина ещё больше сгорбилась, руки до земли свесились.

Так бы и кралась незамеченной от полянки до Сервужского креста, если б русалка про неё не вспомнила.

Костя свистнул и пробурчал неразборчивый приказ в темноту. Сейчас же последовал ответ – низкий утробный звук, и серая молния метнулась к старухе. Та только руками прикрыться успела и проклятье изрыгнуть.

В поселении оборотней было тихо и пусто – Костя без помех пронёс Катеньку до своего дома. Уложив девушку в кровать, он первым делом осмотрел её раны.