Секта

Отчего-то считается, что жизнь и страдания некоего человека, жившего в девятнадцатом веке – это классика, и каждый культурный человек обязан… а аналогичные события, произошедшие с человеком в веке двадцать первом и мастерски описанные автором, - это попса, графомания, мусор и дальше по тексту.

- А это не так? – она взяла кружку с пивом. – Классика потому и классика, что проверена временем.

- Не просто проверена временем, я не отрицаю, что Толстой и Достоевский (если говорить о русской литературе) – гениальные писатели.

Но стоит вспомнить ещё один факт, делавший практически любое произведение, написанное тогда, классикой. Тогда было мало писателей. И мало читателей. По сути, творчество было узконаправленным, свои писали для своих. Даже зарабатывать писательским трудом стало возможно только к концу девятнадцатого века, когда количество грамотных достигло уровня, оправдывающего работу типографии. Разумеется, при таком подходе все хоть сколько-нибудь стоящие произведения немедленно записывались в шедевры.

- То есть, читать их не нужно? – она подняла стопку с намёком.

- Читать их не только можно, но и нужно, даже несмотря на то, что сюжет не устраивает (если он не устраивает). У авторов девятнадцатого века есть большое преимущество, они были поголовно людьми высокообразованными, а потому русским языком владели мастерски. Уже за это книги классиков стоит читать и даже перечитывать.

- А современники?

- Тут у меня, к сожалению, большие пробелы в знаниях, читал мало, выборка будет непрезентабельной.

Я опрокинул самогон, отхлебнул пива вдогонку, после чего потянулся за картошкой. Вилка бессильно скрипнула по голой сковороде. Быстро, однако. Надо ещё что-то заказать.

- Ещё один немаловажный факт, - продолжил я, в неравном бою отбив у собеседницы последний кусок пиццы. – Если в девятнадцатом веке писателей было мало, как и читателей, то теперь проблема строго обратная. Писателей много, читателей просто очень много, а потому творческий продукт, независимо от качества, теряется в массе другого продукта.

Кому-то везёт с маркетологами, тогда мы видим «шедевр». Но основная масса остаётся именно, что массой. В ней есть достойные произведения, но их приходится выбирать из массы шлака, что не все готовы и умеют делать. К тому же, современный писатель за редким исключением не может жить писательским трудом, поскольку средства массовых коммуникаций позволяют обходиться без покупки бумажных книг. Тот, кто такие книги читает считается реликтом.