Орден Синего Кролика

– И я отвечу тебе, – проникновенно пообещал левый. – Мальчик тебя ждёт…

– Смерть! – одновременно рявкнули оба стража и, смеясь, поменялись местами.

***

– Кто-то отравил воду! – командор метался по залу медитаций, как тигр в клетке, бросая испепеляющие взгляды на беспамятного Марге. – И я, кажется, знаю кто.

– Успокойся, Феликс, это только снотворное. Ну, может, с небольшим галлюциногенным эффектом. Собственно, сама идея не так уж и плоха, – не отрывая взгляда от зеркал, вступился за отравителя Бубар. – Да, неплоха, но, пожалуй, слишком рискованна.

На наше счастье, всё уже закончилось.

Интендант повёл внушительным носом в сторону трансляции из почти полностью разгромленной комнаты, на полу которой плечо к плечу лежали два разноцветных тела. Синий голем Ракшас, которого Клак непостижимым образом отправил в глубокий нокаут. И сам чернокожий триумфатор, повергнутый в сон отравленной водой из чудом уцелевшего графина. Под безотрывными взглядами послушников над Гарольдом Великолепным с серьёзным лицом колдовал Миклош Маак.

Младший магистр всем своим видом демонстрировал, что пациенту, кроме головной боли ни грозит более ничего. И все же интенданта что-то беспокоило. Ведомый этим невнятным беспокойством, он осмотрелся и выругался, столкнувшись в одном из зеркал с невидящим взглядом Фолио Фрая. Парень сидел, облокотившись спиной о кровать, сжимая двумя руками запрокинутую голову. Его закатившиеся глаза оказались прямо напротив лица, брезгливо обнюхивающей его сфинкса.

– Смерть… стоит… за обеими дверями… – чуть слышно прошептал парень.

В ответ сфинга расхохоталась рычащим смехом и, прекратив обнюхивать парня, что-то шепнула ему на ухо.

– Что будем делать, Феликс? – Бубар обернулся к командору, но архимага в зеркальном зале уже не было.

***

– Что бы я не выбрал, за обеими дверями меня ждёт смерть. Только в одном случае быстрая, пусть даже и мучительная, а в другом – медленная, отложенная на неопределённый срок, но неизбежная и потому отравляющая существование, – пробормотал Фолио, не отнимая рук от головы.

Стражи вновь довольно расхохотались.

– Это называется жизнь, – отсмеявшись, сказал правый. – И она за одной из дверей. За моей.

– Скажешь тоже. Он тебе что, бабочка однодневка, чтобы в твою дверь входить? – фыркнул левый.

– Выбирай, – сказали оба и вновь поменялись местами.

Фолио разжал руки, и голова его безвольно упала на грудь. Исчезли двери, исчезли стражи исчезло всё, остался только горячий шёпот возле правого уха.