Агентство "Ван Хельсинг"

Лоэгайре улыбался уголками губ, в его странных каштановых глазах отражались огни ночной Генуи, а измененная магией смуглая кожа чуть переливалась в свете растущей луны.

- Ты бы правда мне помог просто так, Гайре? – повторила свой вопрос чародейка.

- Я тебе должен, Мира, а я не люблю быть должником, - маг посмотрел ей прямо в глаза, и она невольно нырнула в его подсознание.

Там было темно, отчаянно страшно и одиноко. Повсюду было разлито чувство вины и ненависти к себе и всему живому. Еще была борьба…. Тяжелая, бесконечная и иссушающая душу война с собственной сущностью.

И вот в уголке забился маленький комочек света и тепла. Там хранились те немногие светлые чувства, на которые был способен этот человек. И там Мирослава увидела себя… их первую встречу, их беседы, увидела как Лоэгайре тратит свою силу на выполнение глупого и подлого желания, чтобы сделать зачарованную спицу и подарить ее ей. Еще там был какой-то ребенок и старый уютный замок в горах.

- Хватит! - задыхаясь, выкрикнул маг, и Мира рывком вынырнула из его головы.

- Прости, я не специально… барьер ослаб и я… - чародейке было безумно стыдно за то, что она увидела.

- Ничего, - прошептал Гайре, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. – Так тебе точно не нужна помощь?

- Нет, я не хочу пользоваться магией. Ему все равно рано или поздно придется вернуться, век смертных недолог.

- И ты его простишь?

- Не знаю, - покачала головой Мирослава. – Смотря, как он вернется, - она помолчала. – Я не понимаю, что ему не нравится?! Я так старалась держать себя в руках, я была нежной, понятливой, беззащитной и слабой, я была той принцессой, которую ему так хотелось бы оберегать и любить! Но видимо ничего у меня не получилось, - она сокрушенно вздохнула.

– Никакая я не принцесса.

- Конечно, - Гайре усмехнулся. – Потому что ты не слабая беззащитная белоручка, а маг, которому равных по силе можно на пальцах одной руки пересчитать.

- Утешил, блин, - она допила вино из фляжки. – Столько труда и все зря.

- Я точно ничем не могу помочь?

- Буду признательна, если ты раздобудешь еще этого чудного португальского вина.

- Сколько угодно, дорогуша.

Губы Лоэгайре расползлись в улыбке, и он жестом фокусника извлек прямо из воздуха бурдюк с вином. Осторожно раскрутив крышку, он сделал маленький глоток, после чего удовлетворенно усмехнулся.

– Высший сорт, прошу.

Мирослава приняла у него из рук бурдюк и тоже глотнула. Португальский портвейн имел довольно специфический вкус: кислый и грубый.