Агентство "Ван Хельсинг"

Он заскользил по полу и стенам дома в поисках главного мага – главы семьи, реликвия должна была храниться именно у него. Неожиданно дом завибрировал от налившегося силой защитного заклинания – это Мира вступила в действие. Маги бросали дела, выскакивали из своих комнат, не обращая ни малейшего внимания на небольшую тень, которую не отбрасывал ни один предмет.

- Кто-нибудь, бегите к Магистру! – крикнул какой-то рыжий паренек, накинул на плечо перевязь со шпагой и метнулся к выходу.

Юная волшебница подобрала юбки миленького кремового платья и со всех ног помчалась на второй этаж, Гайре последовал за ней.

- Господин Магистр, - задыхаясь от быстрой ходьбы, затараторила волшебница. – Там кто-то нарушил границу, и ему не нанесло никакого вреда наше охранное заклинание.

- Я уже в курсе, скоро буду, - строго ответил Магистр, поднимаясь с кресла.

Это был немолодой грузный мужчина в лиловом камзоле и таких же штанах, седые редкие волосы он аккуратно зачесывал назад, а живые серые глаза прятал за пенсе. Девушка покинула кабинет, а Магистр тяжело вздохнул.

- Как тебе только удалось впутать в это дело мага Мироздания? - с неподдельной скорбью пробормотал он, снимая пенсе.

- У тебя есть уникальная возможность спросить меня об этом лично, дорогуша, - прошептал ему на ухо Лоэгайре, приставляя к его горлу кинжал.

- Как ты вошел? – в ужасе прохрипел стихийник, вокруг его пальцев уже заклубилось пламя.

- Я очень непредсказуем, - Гайре ухмыльнулся. – Но не будем об этом. Моя подруга не будет вечно развлекать твоих ребят и скоро уйдет, поэтому времени у меня в обрез. Где мой Камень Силы?

- Твой?! Он вообще-то наш по праву! – возмутился Магистр.

- Послушай, Генрих, мне по барабану, чей он там по праву, мне нужен мой камень, - скривившись, заявил маг, по шее стихийника потекла тонкая струйка крови.

- Можешь убить меня, но я ничего не скажу! – гордо пискнул Магистр.

Лоэгайре тяжело вздохнул, шевельнул пальцами левой руки, и в комнату снова вошла девушка в кремовом платье, глаза ее были пустыми и холодными, из них как будто утекла вся жизнь.

- Что ты с ней сделал, чудовище? – выкрикнул Генрих.