Скворцы

Назвавшаяся Олесей, со странной, не то насмешливой, не то очень даже приветливой, улыбкой объяснила, что привезла из типографии заказанные кафедрой издания, но шофёр помочь с переноской отказался, а барышню из деканата и просить-то о таком неловко. Сама ответственная за всё это безобразие уже несколько пачек внутрь здания втащила - но вскоре упарилась и сейчас отдыхает. А в машине ещё оставалась большая часть груза. Да не вопрос! Васин кликнул двух однокурсников, и в шесть рук парни быстро доставили всё, куда надо.

..

Когда занятия закончились, он вышел из аудитории и напротив дверей в прямоугольнике электрического света увидел Олесю. Она терпеливо поджидала окончания его лекций.

- Я тебя по расписанию вычислила, - всё с той же непонятной своей улыбочкой, сообщила она.

От здания на углу улицы Лебедева и Ломоносовского проспекта до метро "Университет" минут десять спокойным шагом. Они шли полтора часа. И всё никак не могли наговориться - столько вдруг оказалось у них общего. Вот только в музыке не сошлись: Васин русский рок не то чтобы не любил - а так, не переваривал:

- Вторичны они, Олеся.

Всю музыку скопировали с Запада. Даже твой передовой БГ.

Олеся не отвечала на это ничего, но её опущенный взгляд весьма ясно показывал, что она не согласна, причём в корне.

- А тексты?! - горячился её собеседник, - ну что за тексты! А ведь кто-то эту чушь ещё и наизусть запоминает!

Олеся лукаво-прелукаво улыбнулась и произнесла речитативом:

- Здесь вполголоса любят, здесь тихо кричат.

В каждом яде есть суть, в каждой чаше есть яд. От напитка такого поэты не спят, издыхая от недосыпанья.

- Смотри-ка, умеет же по-человечески выражаться.

У каждого интересного мужчины своя методика отсеивания неадекватных поклонниц. Имелась она и у Васина - при этом женщина говорила "нет" сама. Вроде, и ранимая дамская гордость оставалась цела, и Васинская свобода - в неприкосновенности.

Олесино увлечение русским роком возмутило Борю даже больше, чем курение, - потому что в остальном девушка, казалось, полностью отвечала вкусам этого привереды.

А на тех тщательно отрепетированных словах, брошенных им как бы невзначай, размышлением сквозь зубы, сломалось немало симпатичных и очень даже милых девчонок.

Олеся хмыкнула, неопределённо пожала плечом и сказала примирительно:

- Ой, ладно, мои закидоны. Ты вон от Моррисона тащишься, я же не думаю про тебя, что ты пьяница.

Да, да, всё по законам жанра - именно тут он и попросил у неё телефон.