1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Я улыбнулся ещё зловещее, и начал бить ломом по одному месту, так чтоб образовалась дырка, а когда дело было сделано, мой помощник протянул мне свой револьвер.

Я приложил ствол к самой дырке и нажал на спусковой крючок. Сухо хлопнуло, и я поймал себя на том, что выстрелы куда тише, чем обычные.

Внутри отчётливо стали слышны хрипы. И значит, ошибки не было. Там точно кто-то есть.

Я вставил ломик рядом с петлёй и с силой надавил на него. Но лопнула не петля, а начало крошиться дерево, из которого полезли гвозди. Ещё одно усилие, и дверь повисла на одной петле, приоткрывшись.

Мелькнул обычный, не до конца закрытый засов, и я нырнул в темноту помещения. Выставив вперёд ломик, как незрячий трость. Нырнул, как в прорубь с ледяной водой, так как давняя фобия, заставила часть меня сжаться от неприятного чувства. Но все же азарт перевешивал.

Сразу раздались выстрелы. Но я был готов, и, несмотря на то, что в плечо попала одна пуля, бросился вдоль стены вглубь склепа. Под ногами захрустело стекло.

На глазах начали наворачиваться слезы, а в горле встал сухой ком.

В сумраке склепа я едва разглядел фигуру человека, но мне этого хватило.

Противник расстрелял все, что у него было, и теперь щелкал курком по стреляным гильзам.

Я подскочил ближе и наотмашь ударил по рукам. Что удивительно противник смолчал, словно не чувствовал боли, как и я. Либо он был таким, как тот полицейский во время бойни. Зомби.

Я занёс прут ещё раз, для удара, но зацепился им за что-то, а в следующий миг между рёбрами мне вошло лезвие ножа.

Я выпустил импровизированный лом и подался ещё ближе, а потом спустил с цепи ярость, вцепившись в горло.

- Твоя ошибка в том, что ты не знаешь, на что я способен, - прорычал я, напрягая мышцы. Наверняка некоторые из них сейчас порвутся от нечеловеческого усилия. Наверняка лопнут некоторые связки, но это уже не имело значения. – Ты даже не представляешь, что может выжать из человеческого тела патриций Нового Рима.

Под ногами хрустело стекло. В глазах щипало от перцового газа.

А через несколько секунд борьбы под пальцами противно треснула челюсть, и я потянул врага на свет, как речного рака из норы в илистом берегу. Он молча отбивался, но я был сильнее.

- Шеф! Трость! – закричал Сашка, когда я вышел наружу.

- Так справлюсь!

- Шеф! – снова выкрикнул Никитин, а потом что-то сделал с тростью, и она коротко пискнула. Когда писк исчез, помощник ткнул латунным концом в висящего на моих руках врага. Тот дёрнулся и обмяк.

Я разжал пальцы.