1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Не все попаданцы опасные звери, и некоторых приходилось отпаивать валерьяной и мягко успокаивать, вот тогда и нужна наша незабвенная Марфа Валерьевна, имеющая должность, которая так и звучала: «приветливая дама».

Марфа Валерьевна подошла к женщине в чёрном и мягким тёплым голосом попросила кирасира отпустить незнакомку, а та всё продолжала истерично визжать, пытаясь разорвать на себе одежду.

Я вздохнул и отвернулся, решив, что справятся без меня. Тем более что нужно осмотреть трупы, чтоб попытаться узнать, из какого они мира, и собрать трофеи, дабы обследовать самому и передать их для изучения.

А ещё в нашу сторону настолько быстрым шагом, насколько позволял чин, шёл куратор нашего предприятия господин Бодриков. Невысокий и плотно сбитый, и оттого немного похожий на англицкого бульдога, барон был, как всегда, чопорно одет и сосредоточенно разглядывал каждую мелочь. Он считался мастером своего дела, и не зря дослужился до чина надворного советника, равного подполковничьему в войсках.

В тот миг, когда я поднял руку в приветствии, сзади раздался очень громкий взрыв.

Я резко обернулся.

Женщина в чёрном перестала существовать вовсе, а сестра милосердия и Марфа Валерьевна превратились в куски совсем не благообразного мяса, разбросанного по улице. Даже три кирасира не пережили взрыва бомбы, повалившись бронированными трупами. Их кирасы были изрешечены осколками. По толпе зевак прокатился истошный визг.

Я долго глядел на всё это, а потом прислонился к стене и сполз вдоль неё на тротуар, где остался сидеть, молча глядя на то, что когда-то было моей группой.

Глаза защипало от слёз, и пришлось поднять лицо, чтоб не выглядеть зарёванным на людях.

Рядом сел барон. Он несколько раз крутанул в руках трость с золочёным набалдашником.

— Остолопы, – ворчал барон, глядя перед собой, – дуболомы пехотные. Учишь их, учишь. Обыскивайте. Обыскивайте. Обыскивайте! Нет, всё через одно место. И твои барышни тоже хороши. Хотя чего уж сейчас говорить.

Бодриков сжал губы, зло стукнул тростью о брусчатку, а потом вытянул ногу, испачкав свои дорогущие брюки и не обращая внимания на противно моросящий дождь.

— Ты сделал что мог. Не кори себя. И знаешь, отдохни недельку, – медленно произнёс он.

Я хмуро поглядел на него, ожидая продолжения.

— Потом новую группу наберёшь, – проговорил мой начальник.

Я смолчал, а барон достал из кармана небольшую склянку с белым порошком.

— Знаешь, что это?

Я медленно покачал головой, мол, нет.

— Пенициллин, – продолжил барон.