1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Нет, я не имел привычки наслаждаться мучениями этой дамы, но и высказать свои терзания не имел права. Лучше уж так.

– Анна Дмитриевна, – позвал я Кукушкину, – научите Настю правилам поведения за столом. Пусть для начала выучит столовые приборы, научится пользоваться салфетками, вместо замызганного кухонного полотенца, и есть вилкой и ножом, а не грызть кусок, как голодная собачонка.

– Я? – удивлённо спросила Анна, оторвавшись от омлета с колбасками. Я сразу приметил, что ест она немного, но старается заказывать как можно более разнообразные блюда.

Она словно пытается заполнить брешь в своей жизни. Это и немудрено. Я знал, что в институте благородных девиц их держали чуть ли не на воде и чёрном хлебе, а уж вороватые повара вовсе доводили скудность меню до абсолютизма.

– Вы! – слегка повысил я голос. – Вас учили быть гувернантками, экономками и воспитателями. Технические предметы преподавали хуже, чем гимназистам.

Все сникли. Ольга, обиженная моим холодным отношением к ней, Анна – сравнением с глупой кокеткой, а Настя просто нагоняем за бестолковость, впрочем, она не сильно то и поняла, на что я сердился.

Да уж, вывести девушку из деревни куда проще, чем деревню из девушки. Учить, учить и учить. И обязательно полюбопытствовать, умеет ли эта рыжая ведьмочка проклятия творить, а то поймаю порчу и буду думать, чего это я такой невезучий.

– Ладно! – произнёс я, вставая из-за стола, – пойду жалование на вас получать в казначействе!

Юная целительница сразу оживилась, радостно заблестев глазами, Кукушкина словно и не услышала, продолжая ковыряться вилкой в омлете с грустным взором, а моя, так сказать, жена кисло улыбнулась.

Перед тем как выйти, я взял с камина колоду игральных карт, вытащил несколько, сложив веером и обратив рубашкой к провидице.

– Анна Дмитриевна. Анна!

Девушка вздрогнула и подняла взгляд на меня. Помнится, именно в рассеянном состоянии провидцы лучше всего видят сокрытое.

– Это какая? – спросил я, дотронувшись до шестёрки пик.

– Чёрная.

– Точнее не можете?

– Извините, Евгений Тимофеевич, нет.

– Эта, – прикоснулся я к девятке бубей.

– Не вижу.

– Соберитесь, – ласково промолвил я, а потом достал валета пик.

– Пшеничная.

– Почему? – опешил я, уставившись на карту. Я совершенно не улавливал ни логики, ни иной связи.

Девушка тоскливо пожала плечами.

– Ладно, пусть будет по-вашему. А эта?

– Шотландия.

Я несколько раз пощёлкал пальцем ногтём по тузу бубей, а потом достал даму червей.