1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Он был похож на сигнал пробоя, но куда короче, почти без начальных тонов и исчез почти мгновенно.

– Что это? – спросил я, вернувшись к круглому бледно-зелёному блюдцу экрана и опершись руками на край стола. Дежурный рассеянно почесал висок прежде, чем заговорить.

– Помехи, – протянул он.

– А если нет? – скрипнув зубами, спросил я, глядя при этом в кинескоп.

– Они пять-шесть раз в неделю бывают. И никаких потереяшек нет. Никого не ловили. Никого не видели. Я наших обзванивал и в Томске, и в Екатеринбурге, там тоже тишина.

Это просто помехи.

– Где показывало? – зло спросил я, потянувшись за картой.

– Вот тут что-то мелькнуло, – ткнул Иван пальцем в выпуклый зеленоватый экран.

Я приложил мятый лист к стеклу, вычитывая названия. Если дежурный правильно показывает, то это у химического завода, где аммиак делают для рефрижераторов. Обязательно сделаю крюк и посмотрю. Пусть лучше совесть будет спокойная, чем пропущенный пробой. Если никого не найду, то, значит, в самом деле помехи.

Вот только идти пешком придётся.

Ничего, ходить полезно.

С такими мыслями я вышел из операторской и направился к выходу. Пальто, шляпа и трость ещё с завтрака ожидали меня на стойке дневального. День выдался прохладный, хотя по приметам обещается потепление.

Идти пришлось долго, а путь нужно было срезать через дворы и проулки между одноэтажных домов, чтоб потом идти вдоль блестящего полированным железом трамвайного пути с торчащей между шпал чахлой травой ещё три километра. Один трамвайчик долго и истерично звенел мне, требуя уйти с дороги.

Его кондуктор, злой как чёрт, запертый в табакерке, беззвучно ругался на меня сквозь стекло, мол, шатаются всякие уроды. А пассажиры лишь лениво рассматривали. Какое им дело до какого-то прохожего. Я ограничился недовольным взглядом, а потом нырнул в прогалину в зарослях клёна, убираясь прочь. Тем более что сложенные из потемневшего от времени кирпича здания, были именно в том направлении.

Завод встретил меня глухим забором с многочисленными заплатами из разносортного кирпича.

Тыльная сторона, однако. И обходить придётся по кругу. Зайду, опрошу сторожей и работников.

Так думал я, направляясь вдоль забора и тщательно глядя под ноги, чтоб не вступить новыми блестящими ботинками в человеческое дерьмо. А оно здесь присутствовало, равно как и выцарапанные гвоздями на кирпиче похабные словечки и рисунки.

Из-за забора доносились приглушенные голоса, тихое шипение газов и металлический звон, словно кто-то бил молотом по железяке.