Дар речи

- Жить, черт возьми! – рявкнул гость и тут я его вспомнил – он как-то выступал по телевизору, какой-то местный политик, вроде бы один из заместителей губернатора. Дальше он говорил спокойнее. – Я не знаю, что вы с ними сделали, но это натуральные зомби. Я двоих пристрелил, когда они пытались до меня добраться. Еще один покончил с собой на моих глазах. Дотронулся до моего помощника и умер.

- Я защищаю свою семью, - холодно ответил Иван Федорович. – А вы нападаете на нас.

- Я предлагаю договор, - гость облизнул пересохшие губы.

– У вас же есть кто-то, кто может его заверить? Я обещаю, что позабочусь о том, чтобы ваши секреты никто не узнал.

- И все? – уточнил Пашка.

- Раз в год буду просить о помощи, - у гостя блеснули глаза, ему явно хотелось хоть что-то отжать. – А вы по-честному постараетесь помочь.

- Без криминала, - уточнил Иван Федорович.

- Без криминала, - подтвердил гость.

- Ну, вроде не врет, - сказал Пашка.

Я догадывался, что произошло. Через Лизу спросили тетку, чье слово было «Правда», и тетка подтвердила слова гостя.

По лицу Ивана Федоровича было видно, что он очень хочет согласиться, но при этом не хочет попасть в зависимость от гостя – человека не самого простого.

- Хорошо, - наконец согласился Иван Федорович. – Дайте руку.

И едва коснулся ее пальцем.

- Все? – уточнил гость.

- Вирус на вас не подействует, - подтвердил Иван Федорович. – А прикоснувшийся к вам забудет вас и все, что связано с вами и вашими распоряжениями, но останется жив. И есть одно «но». Если вы нарушите свое слово, вольно или невольно, вы сразу же перестанете себя любить.

- Я и так… - начал было гость, но Иван Федорович его перебил:

- Нет! В тот же момент вы ляжете на пол и станете растением, душой, запертой в безвольном теле. Любовь – это то, что скрепляет нас изнутри, заставляет двигаться, дышать, идти вперед. Любовь к себе – это не эгоизм, о нет, это основа, плато, на котором построена вся наша жизнь! Вся! В том числе – возможность любить других, получать удовольствие от пищи, книг, фильмов.

Исчезает это плато – и человека нет. Это как вынуть скелет – и оставить жить гору мякоти.

Гость сглотнул.

- Я не обману, - сказал он, пару мгновений стоял, словно обдумывая, все ли нужные слова сказаны, а потом развернулся и вышел.

- Я бы на его месте не обманывал, - сказал Пашка. – Ну что, продолжим?

Меня затошнило. Это было что-то, что поднимается из глубины, рождается в районе солнечного сплетения, а затем через пищевод и легкие…

- Тайна! – выплюнул я.