Право Инквизитора

- Декстер с трудом справлялся со всеми чувствами и мыслями, которые вдруг разом нахлынули на него. - Я не могу так... сразу. Дайте мне хотя бы один день. 

- У нас нет в распоряжении лишнего дня, детектив. - В голосе Элигора вновь зазвучал привычный холод. - В то время как мы с вами сидим здесь и наслаждаемся светской беседой, он бродит по улицам, выбирая очередную невинную жертву. Мечтательного юношу или влюблённую девушку, - холод в голосе снова сменился мягкой проникновенностью, почти завораживая Декстера.

- Ребёнка, играющего во дворе своего дома... Женщину, спешащую к своей семье... Ни в чём неповинных старика или старушку, отдыхающих в парке... Вашу дочь... В вашем распоряжении час, детектив, - Элигор вновь резко сменил проникновенный тон на холодный деловой. - Ровно час. Думайте. 

Крепко задумавшийся 'Бульдог' даже не слышал, как хлопнула дверь. 

Элигор покинул агентство. 

                                                                                     4.

Пожалуй, это был самый тяжёлый час за всю жизнь детектива. 

Его не пугала мысль о применении оружия. Декстеру приходилось убивать людей: и в молодости, когда будущий детектив служил в Иностранном Легионе, и потом, во время работы в криминальной полиции, ему не раз случалось смотреть на человека сквозь прицел.

Но сейчас... 

Сейчас - не война. И даже 'Бульдогу' не так-то просто убить совершенно незнакомого человека, который не сделал лично Декстеру никакого зла. Впервые знаменитый 'нюх' дал сбой. Несмотря на всё услышанное, что-то не давало детективу до конца поверить в безумие Инквизитора. Если бы он сам хоть раз увидел этого 'мстителя', чтобы окончательно увериться в его виновности... 

С другой стороны... Если Элигор прав, бывший Инквизитор вполне способен завалить трупами улицы города.

 

Этого Декстер допустить не мог. 

Детектив не жалел тех, кто погиб в первых двух 'сериях': там умирали подонки и мерзавцы, и внутренне Декстер был очень согласен с таким развитием событий. Вставать на защиту людей, вроде Самюэля Трейша, убившего собственную мать ради жалкого наследства, или Аскура Зайля, насиловавшего маленьких девочек, у детектива не было ни малейшего желания.