Чудодейница

Чтобы переместиться туда без ошибок, нужно было съездить к этим мегамоллам, приглядеться к окрестностям. «Должны рядом оставаться и старые здания. Но это же день терять, а то и больше! Поищем что-нибудь знакомое».

«Нашла!» На Большой Сухаревской площади в тридцатые годы разрушили старинную башню Петровских времён. Про эту башню тоже существовала не слишком приятная легенда, то ли было убийство, то ли старец сам помер. Когда-то в петровские времена башню охранял заклинаниями монах-чернокнижник. По легенде он накопил сокровища, немало охотников до наживы желали украсть их ещё при жизни старого монаха, но ценности были хорошо запрятаны.

Из-за сокровищ и разрушили ту башню, но кто заполучил клад, осталось неизвестным.

Юля неплохо ориентировалась на Садовом кольце и знала нужное место на площади! «Башня – самое то! Если она стоит нетронутая в теневой Москве, значит, мир там соответствует девятнадцатому веку». Что Юле давало такое знание, она ещё не придумала, но интересно же!

***

Определившись с очередным «путешествием», девушка вновь принялась штудировать мыслеформы из дневника Елизаветы и вникла, каким образом становиться невидимой! На очереди был проход сквозь стену.

Юля не стала хвататься сразу за всё, а изучала новые умения по очереди. В приёмах управления силой мысли оказалось так много общего, что не мудрено запутаться, хотя основным являлось желание определённого действия.

Как же в детстве хотелось становиться невидимкой! Вот была бы радость! Сейчас восторга нет, но это весьма полезное умение на вражеской территории.

«Надо убедиться, что меня не видно!»

Очутившись в невидимости, Юля позвала Савелия, который вопросительно посмотрел на неё. Полное ощущение, что он её видел…

– Ты меня видишь?

– Знамо дело.

– Но не должен. Значит, я что-то неправильно сделала…

– Ежели ты применила чудодейство, я тебя всяко буду видеть. Мы с тобой одной верёвкой повязаны.

– Это, хорошо, хотя вряд ли пригодится внутри дома. Но на ком же тогда можно проверить? Кстати, Савелий, ты к квартире привязан или к дому?

– К квартере, но по дому завсегда могу пройтить и с другими домовыми лясы поточить.

– Другими? Ты здесь не один?

– Не един. Но к хозяйке хоро́м токмо я был повязан. Ты не хозяйка, но Лизавета мне к тебе привязку сделали. Я могу уйтить с тобой в другой дом, хочь в избу, хочь в квартеру.

– Савельюшка! Как я рада! Ну, позволь тебя обнять… Ты же теперь моя семья!

– Не привык я к нежностям. Не обижайси.