Песня о военной тайне

Но Партия, правительство, и в целом руководство нашего государства прилагают большие усилия чтобы наладить этот вопрос. Чтобы заслуги каждого советского человека были оценены в полной мере. Я за этим внимательно слежу… И ещё вот о чём бы я хотел вас попросить: «Не могли бы вы прислать мне текст этой вашей басни? Я считаю, что некоторым нашим товарищам, из Политбюро например, было бы очень полезно с ней ознакомится. А потом мой секретариат разошлёт её по редакциям наших ведущих газет.

– Что вы, Леонид Ильич, очень тронут вашим вниманием. А какой адрес, Леонид Ильич?

– Адрес простой: Кремль, Леониду Ильичу Брежневу. Так я жду. Надеюсь вы не забудете о моей просьбе.

– Ну как такое возможно! Леонид Ильич, вот прямо сейчас попрошу жену на машинке перепечатать. А сам за конвертом сбегаю.

– Ну, спасибо, спасибо… До свидания, Булат Шалвович, – и в трубке Окуджавы послышались короткие гудки.

После того, как Леонид Ильич отключился от связи, он немного отдышался, а потом произнёс, и как Пежкову показалось, что к самому себе: «Это правильно, что Окуджава мне про сортир напомнил. Я ещё с утра не ходил сегодня. А Чазов говорит, что обязательно надо делать это дело регулярно. И желательно в одно и тоже время». – И потом уже обращаясь к Пежкову:

– Сергей, соедини меня с Устиновым. Я, тут, отлучусь на несколько минут… пусть повисит на трубке.

– А что ему звонить, Леонид Ильич? Он сейчас в буфете, наверное, со всеми остальными. Вы же их обедать отправили.

– Да, точно. Тогда сходи за ним. А пока он будет у меня ты не входи. Я тебя потом позову.

– Хорошо, Леонид Ильич, – и Пежков незамедлительно отправился выполнять поручение Брежнева.

После ухода пресс-секретаря Брежнев поднялся со своего кресла, закурил новую сигарету, взял с журнального столика свежий номер газеты «Правда», со своим портретом на первой странице, и напевая: «У нас другой дороги нет»… отправился в туалетную комнату.

IX

Вернувшись из туалета Брежнев нашёл в своём кабинете Министра обороны СССР.

– Вызывали, Леонид Ильич?

Генсек плюхнулся в своё кресло, положил газету на журнальный столик, отдышался и обратился к Устинову:

– Да, Дима.