Записки ведуна. Утопленник Васька и другие истории

Да всё думал, что ушла она, а я и телефон не попросил, забыл от радости. Радовало только, что одна экскурсия у нас, увижу ещё.

А клуб неплохим оказался, на «мыло» весь инструктаж продублировал.

Неделю я как во сне жил, о Настеньке своей грезил. Хоть и понимал разумом, что наверняка есть у неё кто-то, а душа всё равно пела, только вспомню…

На встречу общую туристов, как на свидание, спешил. Рано пришёл, думал – вдруг удастся с ней вдвоём  побыть, да ошибся. Народ уже собрался почти весь, стоят, галдят, а Насти моей всё нет.

Мне уже и поход не в радость, все мысли – где её искать, а смотрю – идёт. Я уж выдохнул с облегчением, а гляжу: догнал её парень какой-то, за руку ухватил, не пускает. Она развернулась и видно: не тепло прощаются. А я стою, сам не свой, что делать не знаю: и вмешиваться нехорошо выйдет и если вдруг послушается его, останется - как мне быть тогда? Стою, маюсь, душа болит, места не находит…  Совсем уж от отчаяния хотел к ней подойти, позвать, а вижу - отпустил он её, ушёл сердито, она свой пакет подхватила и пошла к нам. Вздохнул я облегчённо, отвернулся – ни к чему, думаю, вид подавать, что ссору видел.

Да и не до того стало: посадку объявили. Шум-гам-суета. Вещи все хватают: и своё, и общее нести надо, инструкторша молодая, всем пакеты с едой да палатки со спальниками распихивает. Я своё взял, общий мешок мне с котелками вручили, гляжу – у Насти моей и без того палатка с рюкзаком и пакетом, а ей ещё здоровенный пакет с едой всучивают.

- Давайте помогу, - говорю.

Она так посмотрела, а спорить некогда – надо за группой успевать. Пошли мы с ней, в вагон загрузились, а коль одну поклажу несли – рядом и сели.

Ехать долго, часов шесть, я обрадовался было, а вижу – не до разговоров ей, своё думает, переживает. Не стал в душу лезть, молча ехал. Всю дорогу то на неё смотрел, то в окно, да думал, как изменился сильно, хоть и время немного прошло. Не проснись я, и прошёл бы мимо, фыркнул бы только: «фифа», мол, сразу видно, не на одну ночь, серьёзные отношения ей подавай.

А сейчас – вот она, моя женщина…

С электрички до пристани хоть и не молча шли, а не для личных бесед обстановка – народ кругом. Только Настя всё отмалчивалась больше да норовила груз дополнительный сама нести. А я не давал. На полпути она смирилась и отбирать не пыталась больше.

До палаточной стоянки  ночь плыть на катере, народ укладываться на палубе стал, а нам с Настей места не хватило – в кубрике спать легли, на лавках широких.