Записки ведуна. Утопленник Васька и другие истории

И легко мне с ней так, свободно, радостно… Я и думать про все экскурсии забыл: столько нового от Насти узнал да с её помощью увидел…

Пока к людям от лагеря по лесу шли – лешака разбудили. А то стоит лес, полунавный, засыпает да пустеет совсем. Лешак ленивый и трусоватый оказался. Мы с Настей его подбодрили, он вроде как пошёл владения осматривать. Живого леса-то мало – люди воли много взяли, и уснула земля, закрылась. А с ней вместе и лес уснул, и вода в протоках встала. Вокруг-то живая – не русалками да нечистью, а по сути, память у неё есть и сознание.

А внутри – закрыты источники: люди загадили. 

Идём мы с Настей, смотрим, думаем, как земле да воде помочь. Людей да туристов не прогонишь – не в нашей власти, слушать нас тоже никто не станет, а помочь надо. Не просто так нас эта экскурсия свела: и вода, и земля помощи ждут. Умирать-то никому не хочется.

- Сможешь землю очистить? – Настя спрашивает.

- Нет, - говорю. – Люди здесь хозяйством своим уже почву убили и глубже пошли. Чтобы восстановиться, этой земле минимум лет десять без людей нужно.

Но протоки прочистить мы с тобой можем.

Кивнула она согласно: вода – её стихия.

Идём мы, я на мостах заторы убираю, Настя на воде результат закрепляет. Тяжело дело идёт, с неохотой земля с водой откликаются: уснули да умирать начали. А живое ждёт, просит, чтобы не останавливались.

От группы своей мы уже отстали значительно, да и рады только: дорогу знаем, не заблудимся, а лишний  шум нам ни к чему. Туристы мимо проходят, на нас внимания не обращая.

Нам и ладно.

День к вечеру, мы к лагерю. По прикидкам – час-два ходьбы. Я один бы и быстрее дошёл, а с Настей хорошо рядом неторопливо идти. За руки не держимся, а хочется мне её обнять и не отпускать от себя уже. И душой, и телом она мне по сердцу пришлась. Сам понимаю – серьёзно это, насовсем. И сказать хочется, и спешить нельзя. Скажет, что несерьёзный, да и даст от ворот поворот, хоть и смотрит благосклонно.

А я уже себя без Насти и не мыслил.

Идём мы, с дороги в лес свернули.

Вечереет уже, солнце садится, скоро в лесу темно станет. Пока дорога вела - всё ничего, а как тропинки от неё побежали – и началось.

Лешак разбуженный с гнильцой оказался: вместо дела решил безобразничать. Он и по дороге нас  пугать пробовал: то одну корягу покажет, то другую, то берлоги свои недостроенные, одна другой неумелее. Доделку-то мы видели днём – знатная замануха, моховая, с окном да с малиной. Сам показал, малиной угостил, как гостей.