Записки ведуна. Утопленник Васька и другие истории

- Думаешь, зря отпустили? – спрашивает.

Я плечами пожал, закурил ещё, на тропинку вышел. Отпустили теперь, чего жалеть. В лесу смеркается уже, туман подниматься начал, самое то для упырьей охоты. Прошли ещё метров десять, чую – идёт за нами,  меж сосен прячется.

- За нами идёт, сука, - говорю. - Нас боится и не показывается, а в лагерь притащится, когда все спать лягут. Если нажрётся, силы наберёт – без нормального оружия хрен завалим.

- Думаешь, пугнуть стоит? – спрашивает. 

Я снова плечами пожал, обернулись мы, так и есть: из-за сосен выглядывает, скалится, рычит, что пёс голодный.

Пока я соображал, чем его пугнуть, он и вовсе обнаглел: на тропу вышел и тащится себе не спеша, спокойненько, труп ходячий.  Разозлился я, меч перехватил поудобней.

- Ах ты, сука охамевшая, - говорю, - сразу тебя прибить надо было!

Рубанул по нему, поперёк развалил. Упал упырь, я только обрадоваться успел, а он тушу свою на руках приподнял и пополз, кишки по траве потащил.

- Остановить его можешь? – Настя спрашивает.

Примерился я, метнул в него меч, а он его отвёл, падла, и хрипло так смеётся: что, съел, мол? Будь у меня настоящий меч или посох по уму сделанный – прибил бы урода этого не раздумывая. А так только границу по веточке отведённой поставил.

- Мочить его, гада, надо, а нечем, - досадую, а у самого адреналин в крови гуляет. Только с голыми руками на такого – глупо и бесполезно.

А упырь тем временем часть свою отрубленную подобрал, на место приладил, прирастил, снова встал.

Живучий, поганец. Но и за меч отведённый перейти не может - не пускаю я его.

- Зажги-ка огонь, - Настя мне говорит. Сама серьёзная, тоже колдовать собралась. Я зажигалку достал, чиркнул, веточку с травой запалил типа факела. Засмеялся упырь снова, ветер поднял, задул. И второй раз тоже. Сильный, гад. На третий я зажигалку оставил гореть, так он кремень вышиб. Даже сигарету мне затушил, сука. Стоит, довольный: мол, хрена с два что вы мне сделаете…

Растерялся я немного: чем мочить гада? Эх, надо было его прибить, пока привязан был…

- А ну-ка пригнись, Джастер, - Настя мне так властно.

А голос силой налился, глубоким стал. Я не пригнулся – присел. И вовремя: у неё за спиной воздух сгустился, крылья тёмные развернулись. И сама она изменилась: выше стала, грозная… Руки в стороны широко развела, крылья расправила, а в лицо я и смотреть не стал: покровительницу свою призывает, нечего мне в это соваться.