Химеры трех волшебниц

- Этот ученый из Германии, его выгнали из тамошнего университета. Какая-то скандальная история с магнетизмом, девами и кровопийством. Собственно, он и был тем вампиром. Жалкий тип, которого даже я считал омерзительным, а это о чем-то да говорит.

- Звучит так, будто ты одобряешь этого Свежевателя.

- О, нет, друг мой. Свежеватель как раз оказался на месте. А вот умалишенного по имени Георг Фредерик, поступившего неделю назад, в лечебнице не оказалось. Оцени, кстати, иронию этого ублюдка. Георг, мать его, Фредерик.

Разгадаешь эту шараду?

- Намек на Георга Третьего?

- Думаю да. Уверен, если попытаться его найти, не найдешь никого. – Мортимер засмеялся. – Самое занятное, что он пытался выкрасть женщину, которой тоже не существует. Лидия Бланшар. Благословенной с таким именем я не знаю, а я, поверь мне, знаю о благословенных почти все. И когда я вчера навестил больницу, чтобы посмотреть на нее… Клянусь, если бы я не знал, что та магичка, Сангар, погибла в Крыму, я бы поклялся, что это она.

Ну или ее сестра по меньшей мере, а может быть мать. Но когда я спросил о ней у Данингема, он послал меня к черту. Дело нечисто, клянусь.

- А что с этим Георгом Фредериком? Ты о нем спрашивал?

- О да. Ты думаешь, я не попытался бы разгадать эту тайну? Все, кто его видели, говорят, что был тихий, никому не смотрел в глаза. Всего боялся. Один из служителей говорил, что у него были шрамы и зеленые глаза. Этот Фредерик сильно его напугал, бедолага говорит, что тот был умалишенным как Свежеватель, а может и хуже.

С его слов и пошел слух о сбежавшем Свежевателе.

- Шрамы на лбу и щеке?

- Откуда ты знаешь? – Мортимер подался вперед, его глаза горели азартом.

- Встречался с ним. – Персиваль вспомнил русского на берегу. Слова Мортимера о женщине, похожей на Эбигейл Сангар не давали ему покоя. – Её никто не видел живой, но и мертвой ее не видели.

- Ты о чем? О ком? – Мортимер вдруг грохнул кулаком по столу: - Магичка? Думаешь, она жива? Это она в Бетлеме? О боже, действительно бульварный роман! Я думал ты собираешься дождаться, пока ее дочка войдет в возраст и затащить ее в постель в память о матери? Живая мать может помешать твоим планам?

- Морти… - Персиваль встал, глядя на друга в высоты своего роста.

– Мы с тобой друзья, но и моему терпению есть пределы. Я говорил тебе даже не думать об Анне…

- Я и не думал до сегодняшнего дня. Успокойся.