Второй помощник

Наконец мой проводник  свернул с тротуара к кирпичному  одноэтажному зданию без окон, которое я раньше, никогда, здесь не видела, хотя место мне было знакомо. Неподалеку отсюда года три назад случился пожар, и мы с подругами, тогда еще школьницы, бегали смотреть на его последствия.

Тем временем Хозяин повернул за угол. Я заторопилась, боясь потерять его из виду, как оказалось, не напрасно. За углом никого не было, только приоткрытая дверь в стене, откуда веяло невыносимым холодом. На всякий случай, я обошла вокруг здания по периметру, нет, все верно, дверь никуда не исчезла.

Я толкнула ее рукой и отскочила, дверь медленно, со скрипом качнулась, обнажая чернильный проем. Ледяной озноб пригвоздил меня к месту, но рассудок гнал вперед. Если хорошенько присмотреться, в темноте проглядывало едва заметное сияние, словно отблеск далекого огонька свечи на черном мраморе. Опасаясь, что проход  вот-вот закроется, я решительно шагнула через порог.

Вначале, мне показалось, что ничего не произошло, но когда глаза немного привыкли, я поняла, что действительно оказалась в другом месте.

Я шла по небольшой слабоосвещенной сцене к микрофону и стоящему рядом с ним высокому стулу без спинки. В зале ресторана царил полумрак, но на каждом столике горели свечи. На мне было великолепное длинное платье, расшитое стеклярусом и обтягивающее фигуру, словно вторая кожа. Вместо кроссовок туфли на высоченных каблуках, которые в обычных условиях я никогда не носила. Теперь же, плавно покачивая бедрами, я подошла к стулу и села, скрестив ноги в районе лодыжек, взяла в руки микрофон и слегка склонила голову, пряча глаза под темной вуалью. Я небрежно провела рукой по волосам – шляпки  не оказалось, очевидно, вуаль крепилась к прическе и закрывала половину лица. Зал взорвался аплодисментами, видимо меня здесь знали и любили. Свет на сцене погас, вместо него сверху включился узкий прожектор, осветивший мою великолепную грудь, едва прикрытую тканью. Лицо оставалось в тени. Плавно полилась незнакомая мелодия, и я с ужасом осознала, что сейчас придется петь. Я открыла рот и … запела, причем на незнакомом языке. Голос был чужой, очень приятный, в унисон ему хрусталь на ближайших столиках слегка вибрировал и звенел. Я пела, картинно пожимая плечами, и не понимала ни слова, что, однако, не помешало мне легко вести песню и закончить на высокой ноте в нужный момент. Один из посетителей преподнес  букет алых роз, в тон моему платью, и, наклонившись к уху, что-то шепнул.