Страж Грани Лёлька

— Он сюда сам пришел, хоть и из-за тебя, но своими ногами. Так и уйти должен.

— Олежка, сынок, просыпайся. За тобой пришли.

Мальчик неохотно открыл глаза.

— Пришли? Мы к маме пойдем?

— Да, ты пойдешь к маме.

— А ты?

— А мне нельзя.

— Тогда и я не пойду.

— Нельзя, сынок. Кто-то же должен маму защищать? Не можем мы вместе здесь остаться.

— А ты что будешь делать?

— А я позабочусь, чтобы тебе никто не помешал к маме вернуться. Иди, малыш. Скажешь маме, что я ее люблю и прощу прощения, хорошо?

— Хорошо.

— Со мной. Я тебя провожу.

— А ты ангел? Мне мама про них рассказывала.

— Нет, Олег, я не ангел. Но твоя мама очень просила меня сходить за тобой. Она скучает по тебе, ей плохо и одиноко.

— Пойдем, — малыш деловито вложил ручонку в Лелькину ладонь. Вскоре два силуэта растворились в воздухе.

— И что теперь со мной?

— Ты сейчас садись снова на бережок и старательно вспоминай, все что у тебя связано с церковью и верой. Только не тяни, времени у нас немного. Вспомнишь достаточно — твоя душа уйдет на божий суд.

Юрий никогда ничего так старательно не вспоминал, как свои редкие посещения церкви. В памяти вставала бабушка, бывшая по-настоящему воцерковленным человеком. Юрий вдруг вспомнил, как маленьким ходил с ней в храм на Рождество и на Пасху. Откуда-то нахлынуло то самое чувство светлой радости и любви к миру, которое знакомо всем, кто посещал праздничные службы. Он видел, что мрачноватому Вадиму приходится нелегко, словно он держит неподъемный камень, который ни в коем случае нельзя уронить.

— Что же ты так, маленький мой, — знакомо вздохнула старушка, обнимая взрослого мужчину на голову выше себя. — Ну да ладно, сделанного не воротишь.

— Ты меня заберешь? — по-детски спросил Юрий.

— Забрать не заберу, а вот проводить тебя мне разрешили. Пойдешь со мной?

Юрий почти согласился, но вместо радостного кивка вскинул глаза на Вадима.

— Можно? — спрашивал его взгляд.

И только получив такое же безмолвное разрешение, он как в детстве взял бабушку за руку, готовый идти за ней куда угодно.

Вадим с облегчением наблюдал, как тают в тумане два силуэта — повыше и пониже. Последние полчаса он держался, что называется, «на зубах». Еще бы чуть-чуть и тоже присел бы на бережку, но долго бы не засиделся. Что-то внутри говорило, что с той стороны за ним бы пришли очень быстро.