Страж Грани Лёлька

— Я не могу полгодика! Мы заявление собирались подавать!

— Тогда так… Возьми это, — из-под балахона показался мешочек, обычный, льняной, из таких саше делают. — Возьми ее подарок, сожги в парке, на перекрестке тропинок. Только тропинки должны быть не мощеные, обычная земля, ив стороне от людей. Будешь жечь, приговаривай:

«Яр-огонь полыхает, дым летит-исчезает

Зло с собой забирает, пламенем очищает.

Пламя вновь не займется, зло ко мне не вернется.

Да будет так!»

Когда все сгорит, а гореть будет хорошо и быстро, высыпь на пепел то, что в мешочке и уходи не оглядываясь.

— А порча к ней вернется?

— Так ты хочешь избавиться от порчи или отомстить?

— И отомстить тоже. А то что, ей вообще ничего не будет?

— Я за месть не берусь. А будет что-то или нет — не нам с тобой судить. Тебя никто не заставлял с ней дружить, подарки брать. Тебе урок дан — выбирай внимательнее тех, кого к себе подпускаешь. А с ней… Она тебе не навредила особо, все само бы прошло.

— Вот вы говорите, что не навредила, а почему тогда той ведьме, к которой я ходила, так плохо было?

— Та ведьма хотела у тебя чуток молодости да здоровья отщипнуть, да твоя защита не дала.

А защита у тебя была, я знаю.

— Точно, была. Значит она сработала? Это же просто ручкой на руке написано было…

— А тебе надо что? Огнем выжечь? И думай, прежде чем к ведьмам соваться. Тебе просто повезло, что та тоже не особенно умелой оказалась. Все, иди. Некогда мне.

— Сколько я должна?

— Сколько дашь, столько и будет. Вон, сзади тебя коробка стоит.

Положи туда столько, сколько стоит для тебя моя помощь. И не волнуйся, не доплатишь мне —найдется кому с тебя недостающее взять.

Голос шипел так жутко, что Ксанка просто выгребла из сумочки все деньги, что были с собой, сунула их в коробку и убежала.

В себя она пришла в каком-то парке, на мокрой скамейке. Моросил противный холодный дождь, в сумочке не было ни копейки, а телефон разрядился. Что делать, как добираться домой, как вообще жить дальше было совершенно непонятно.

Жизнь показалась настолько беспросветной, что Ксана заплакала. Неизвестно, сколько бы она прорыдала, но вдруг рядом раздалось басовитое «Уф». Девушка подняла глаза и обомлела. Напротив скамейки сидели два громадных пса, амстафф и бультерьер.

— Уф! — повторил амстафф.

— Вау! — громко подтвердил бультерьер.

Ксана съежилась на скамейке, понимая, что сейчас ее будут жрать. Собачки выглядели так, будто обсуждали, кто с какой части тела начать трапезу.