Страж Грани Лёлька

Вошедшую буквально следом подругу он встретил мрачно:

— Лель, ну почему ты снова так поздно? Ты же студентка, пары еще когда закончились. Я домой прихожу, уставший как зверь, а тут даже пожрать нечего.

Лелька слегка удивилась, поскольку готовила она неплохо и регулярно, так что в холодильнике и сейчас стояли тефтели, кастрюля с борщом по рецепту Максимовой матушки и куча всего для бутербродов и салатиков.

— Макс, в холодильнике все есть, погрей да поедим.

И тут веда узнала о себе, Максиме и их отношениях много нового: что она эгоистка и интересуется только собой, что нельзя быть такой неженственной, что любая девушка всегда готова к свадьбе, а не тянет время и не ждет непонятно чего, что женщина должна заботиться о доме и своем мужчине, а не драить полы в больницах и не тащить домой всякую заразу и так далее, и далее, и далее.

За то время, что они были вместе, Лелька не то чтобы привыкла или влюбилась, она привязалась, приросла к Максиму. Он был свой, понятный, почти родной, знакомый до последней родинки.

О страстной любви, впрочем, речи не шло, да и после истории с Сашкой, который ее фактически продал, девушка была уверена, что шекспировских страстей и фейерверка чувств в ее жизни больше не будет. И вот этот близкий человек орал ей в лицо совершенно ужасные вещи.

Лельке дико хотелось заорать в ответ что-то обидное, высказать, что она ни о чем не просила, что обо всем предупреждала, что она такая, какая есть и Макс отлично видел, с кем связывается.

Однако веды, не умеющие брать под контроль эмоции, долго не живут. Так что Вольга задавила в себе слезы, крики и прочие «радости», и занялась тем, чем должно: приведением себя в норму. Под аккомпанемент мужской истерики девушка разогрела еду и без аппетита ее сжевала. Стол сервировать не стала, рассудив, что собирать с пола битую посуду она не готова, а Макс выглядел как танк в атаке, так что риски были. Затем, оставив поздний ужин на плите, она просто закрылась в ванной.

Максим внезапно понял, что он остался один. Сил на новый виток скандала уже не было, Лелька куда-то делась, а на плите стояли вкусно пахнущие кастрюльки. С тоской вспомнив мамины обеды с идеальной сервировкой (ну и что, что этим занималась домработница, обеды-то были!), он поел и наконец успокоился. Когда наплакавшаяся Лелька выбралась из ванной, Макс был готов к диалогу. Впрочем, диалога как-то не получилось.