Чай для призрака

Законы Севера суровы к тем, кто убивает расчётливо и с умыслом – жизнь за жизнь. И обязательно в чужой реке, чтобы душа поскиталась в поисках своей и раскаялась в содеянном.

– А вас, матушка, жду завтра у себя в кабинете, – Рьен накинул плащ. – Как обычно: вы прогуливались, услышали, проверили, сообщили...

– А шейный платок кто найдёт? – практично уточнила матушка Шанэ.

– Завтра с утра Сьят всё придумает, додумает и решит. Вы же знаете, он до смерти боится трупов, зато такие высокохудожественные отчёты пишет, что даже из отдела краж почитать просят.

И переманить который год пытаются. Но мы его не отдадим – самим нужен, – Рьен застегнул плащ, взял шляпу и почтительно склонил голову: – Доброй ночи, матушка. Быстрой воды, Дьёр.

Когда за Рьеном закрылась дверь, матушка Шанэ повернулась к призраку и тихо спросила:

– Так вы были знакомы? С этой сестрой?

– Были, – убито отозвался призрак, ёжась под одеялом. – Да, три года назад нашла меня одна сестрица. Сразу мне не понравилась. Пожить попросилась, про стихи расспрашивала, про то, известен ли я.

.. И как случилось... сразу на неё подумал. Не нищий же, не бездомный, да и известность есть. Но, мать... она сестра же. Малознакомая... но родная кровь.

– Добрый ты, сынок. Слишком, – качнула головой матушка Шанэ и посмотрела на часы.

Почти десять. Почти время. Убрать грязную посуду, поставить новую кружку – и новый чайничек...

В дверь снова постучали – тихо, неуверенно.

– Кто это? – насторожился Дьёр.

– Увидишь, – улыбнулась матушка, вставая из-за стола.

Спустя минуту в чайную вошла невысокая девушка – темноволосая, зеленоглазая. Не красавица, но очень милая – с круглым личиком, россыпью веснушек вокруг вздёрнутого носа, ямочкой на подбородке. Заметив тень с кудрявой головой, она сжала дрожащие губы, но не выдержала – из глаз покатились молчаливые слёзы.

– Бью... – растерялся поэт.

– Давай-ка плащ помогу снять, – заворковала матушка Шанэ. – А теперь за тот столик садись, дочка. Садись-садись... Сейчас чайку сделаю.

.. Боль не уймёт, но душу успокоит.

– Бью... – дрожащим голосом повторил Дьёр.

Девушка села за стол, снова посмотрела на тень и опять расплакалась – матушка едва успела сунуть ей носовой платок.

– Любит она тебя, – мягко сказала матушка Шанэ. – Дорог ты ей – как друг, как брат. Всю жизнь она тебя оплакивать будет. Но ты не жалей, что чего-то не успел при жизни. Лучше скажи – отдать? То, что лишь для неё написано?

– А ты где их взяла, мать? – изумился призрак.