Чай для призрака

С тех пор я не сплю с открытой дверью. Умираю от усталости, но запрусь.

Матушка записала её слова и передала листок Рьену. Тот быстро прочитал, кивнул и прищурился:

– Ты и признаться сразу собиралась?

– Да, – Иххо смотрела прямо и гордо. – Жить мне незачем. У меня никого не осталось. Только отцовские заимодавцы. Вы нас, островитян, не знаете. Нам нельзя уходить с долгами, не то следующая жизнь с долгов же начнётся. Всё надо отдавать, и месть – это тоже долг. Я хотела убить, забрать нужную сумму денег и рассчитаться с долгами.

А после и умереть нестрашно. Утром бы рассчиталась, а к обеду бы сама сдалась.

– А денег у меня в комнате... – закатила глаза Эвья. – Много. Я не люблю все эти тайники, колдовство... Много беру из родового тайника и много под рукой держу. Да и внуки приехали – и чтобы не лазить каждый раз в тайник, а взять да купить вкусности или игрушку, сводить на представление к кукольникам... Всё рассчитала. Явно собиралась. Но не она убила. Ты на её руки посмотри, Рьен. Две веточки.

А я? Я только выгляжу мелкой, ты же знаешь. И, заметь, ни один ноготь не сломан, ни синяка, ни ссадинки. После борьбы и подушки-то, а?

Руки Иххо и правда были тонкими-тонкими, с голубыми венками и пятнами веснушек, с изящными музыкальными пальцами и ухоженными ноготками.

Рьен прочитал очередную матушкину записку, положил её в стопку и, подперев подбородок кулаком, проницательно уставился на девушку. Та быстро опустила глаза и замерла настороженным зверьком. И чем дольше на неё со всех сторон смотрели, тем больше она нервничала.

– Не ты, – Рьен улыбнулся. – Это не ты, Иххо. Ты или знаешь, кто, или предполагаешь. Вероятно, даже видела – вошла следом за убийцей в уже открытую дверь и увидела. А вину на себя берёшь или потому что любишь, или потому что жалеешь. И полагаешь, что убийце ещё жить да жить – и есть ради чего, в отличие от тебя. Или тебе денег пообещали за чужую вину – с долгами рассчитаться?

Девушка ничем себя не выдала, только хрупкие плечи сжались чуть больше.

– А ты уверена, что убийца рассчитается? – мягко спросил он. – Как ты об этом узнаешь, сидя в камере? А если он не сдержит слово, и ты так и уйдёшь с долгами?

Иххо пожала плечами:

– Долг жизни и смерти важнее. С бедностью я жить научилась. Справлюсь.

Рьен понимающе кивнул и задушевно поведал:

– Завтра утром мой колдун создаст место преступления – те же комнату и постель, то же тело, ту же подушку. И тебе придётся снова душить хозяйку.