Вик Разрушитель 3

- В каком плане? – деловито спросил я, проведя рукой по макушке. Волосы еще не высохли.

- Ну не в плане же ваших танцевальных подвигов! – засмеялся Ломакин. – Я успел с Иваном Олеговичем пообщаться, и он меня озадачил тем, что сам не может понять, какая Стихия является у тебя приоритетной. Но такого быть не может. Во время известных событий на Болотном твоя храбрость стала для окружения императора сюрпризом и одновременно укором для тех, кто просто обязан был вместо тебя защитить гостей.

А теперь самое главное: что ты пестуешь?

- Да я не знаю, Евгений Сидорович, - развожу руками и гляжу на Булгакова. – Непонятная какая-то искра. Меня из-за этого и заставляют ориентироваться на защитные компоненты магии.

- Так и есть, господин Ломакин, - подтвердил с облегчением опекун, словно я спас его от необходимости изворачиваться и лгать. Не будет же он во всеуслышание говорить о появлении в их Роде антимага! Да еще в ситуации, когда Наташа может выйти замуж за Алексея Куракина! Иван Олегович справедливо опасался утечки информации через гостя.

– Ситуация весьма странная, и усугубляется тем, что мы не можем найти кровных родственников Викентия и провести генетический анализ, чтобы выявить приоритет Стихии.

- Все настолько плохо? – Евгений Сидорович ловко приподнял правую бровь, показывая свое изумление. – Неужели по банку данных нельзя провести экспертизу?

- Закон о сиротах не позволяет до совершеннолетия проводить манипуляции с выявлением родства, - кивнул Булгаков, и я снова мучительно подумал, кто мог положить письмо из Евгенической комиссии в мою комнату.

Все-таки тетя Люда? – Даже для сбора генетического материала в базу хранения.

- А как же вторая инициация? – еще больше удивился гость.

- Она уже прошла, - спокойно ответил опекун. – Полгода назад Вик тяжело заболел, и именно после этого у него стали проявляться уникальные способности.

- Которые похожи на антимагическую сущность, - задумчиво произнес Ломакин, потирая подбородок.

Иван Олегович вздрогнул и очень пристально поглядел на гостя. Я заметил, как его зрачки потемнели, а на его пальцах запрыгали серебристые искорки. Мне стало страшно. Как бы не убили моего нового знакомого! Зачем Ломакин об этом сказал? Показал, что знает секрет Булгаковых?

- Поясните, Евгений Сидорович, - пришел в себя опекун, разгоняя тяжелое магическое поле, образовавшееся вокруг него.