Видишь Суслика?

Задержался на пару минут в прихожей: шнурки ботинок сплелись, как наушники в кармане, после чего тихонько отворил дверь и покинул счастливцев.

Тем утром четверо кадетов-выпускников не явились на зарядку и опоздали на завтрак. Получили строгий выговор от курсового батьки, который терпеть не мог всяких объяснений и оправданий.

- Я вам не нянька в детском саду! Следите за вещами – ответил он на жалобы Хорька, что кто-то связал им всю обувь. Про унитаз Сёго рассказывать не стал, тем более что в ловушку попался не он, а неудачник Сюя.

«Ладно, разберемся! Держись, мелкий засранец!» Кагосима понимал, что Минамото лучше не трогать, себе дороже, но злость можно было выместить на Фудзивара. Заодно и посмотреть, насколько изменился этот нытик.

Кадеты уже расходились по классам, когда на глаза замначальника попался Накагава, чьи волосы приобрели необычный для подобного заведения бледно-фиалковый оттенок.

- Это что за гомосятина?! – заорал господин Ниёнаго на весь зал. Все присутствующие с искренним интересом уставилась на кадета с нетрадиционным цветом волос.

Тут взгляд полковника зацепился за сиреневые ногти кадета.

- Что?! Эт-то ш-што?! – лицо офицера стало пунцовым. Казалось, его сейчас хватит удар. Сюя испуганно посмотрел на свои руки, беспомощно зашлепал губами. В спешке уборки санузла и попытке отмыть с головы и тела краску, которая почему-то полилась из душа, ему было совсем не до ногтей.

- Кадет Накагава! Встать! За мной шагом марш! – жестко сказал замначальника и отправился в свой кабинет.

Остальных разогнали на занятия.

Накагава явился в класс только ко второй паре. Бритый наголо. Лак с ногтей был, разумеется, стерт. Сюя никому не рассказал, что был позорно выпорот ремнем в кабинете полковника, «чтобы знал, что тут вам не Европа, а жопа не для глупостей».

После пар до обеда оставалось около часа, и Суслик направился в клубную комнату. Заседания поэтического клуба проходили нечасто, да и активных участников было всего около десятка по всей школе. Иногда залетали на огонек еще два-три кадета, пытавшиеся исправить плачевные оценки, выставленные кафедрой словесности, которая покровительствовала поэтам.

Тем не менее, весь малый читальный зал был в распоряжении клуба. Раньше только Хомячок использовал это помещение с пользой: хранил там свои запасы запрещённых уставом штуковин для розыгрышей и прочих «безобидных» шуток. Теперь же Суслик решил воспользоваться читальным залом как оперативной базой для наступления на библиотекаршу.