Токийский Суслик

Машина довезла девушек до заведения Лисицы-сестрицы, а Суслик отправился обратно в общежитие. Писать объяснительную и досыпать остаток дня. Просто так ему уехать не дали, впихнув потолстевшую обожравшуюся Ласку, с наказом доставить прямо в медпункт, и дали термос с икрой каппы, пообещав оперативно восполнять сведения. «Вот по этому номеру надо звонить и вот это надо сказать!»

Так у Суслика оказалось новое сердце. Как он прочёл в пояснительной записке - сердце было изготовлено подгорными одноглазыми кузнецами из специального камня, пропитанного энергией духов, и хорошо сочетавшееся с человеческой кровью и энергией Смерти.

Рекомендовалось немедленно достать где-то пять литров человеческой крови и залить в себя через рот.

Видимо, Лисица-сестрица знала об этой рекомендации, потому что рядом на сидение бухнулся огромный термос и кружка.

– В пути обязательно выпей! - проинструктировали его снаружи, тут же захлопнув дверь.

Кровь оказалась на вкус как томатный сок, с привкусом свежей земляники, и никакого отвращения к ней, как оказалось, Суслик не питал.

Пилась она легко, и последняя кружка даже разочаровала Суслика - он бы выпил ещё!

Водитель подвез его к воротам Академии, где Новый Бодрый Суслик с Лаской подмышкой и термосом в руках, одетый как денди с иголочки, важно прошествовал в медицинский корпус. Сдавать Ласку с рук на руки.

Так и закончился этот день.

Примечание к главе 12

Гэмпуку (моги) – ритуал совершеннолетия. Для женщин – моги. Связан со сменой имени.

Магэ – пучок волос на обритой голове

Валентин нахватался образов из памяти Кадзуо и, скорее всего, опять напутал.

Алиса – Ариса – японцы не выговаривают звук «л»

Глава 13 «Монстр в постели»

Светало, но до подъема оставалось еще около часа. Хомяк в сладкой истоме почувствовал, как к его телу прижалась упругая грудь, а бедро обвили чьи-то крепкие ножки. Тонкие руки обнимали его шею. Синдзи вздохнул, стараясь растянуть блаженный сон. Он лежал, не шевелясь, дабы не спугнуть утренние грёзы.

Но прелестнице стало жарко в тесных объятиях, и она повернулась, саданув локтем по ключице Джунгарика.

– Что за фигня?! – возмутился Синдзи. Ещё не проснувшись окончательно, повернулся к кровати соседа. Суслик спал, приоткрыв рот. Рядом с его подушкой лежали птичьи перья, а сама птаха покоилась на груди Фудзивара.

– Проклятье! – хриплым голосом ругнулся Хомяк, и в тот же миг оказался на полу. Кто-то так повернулся в узкой постели, что выпихнул Синдзи вон.