Токийский Суслик

Пума с неудовольствием отметила про себя, что им придется тащить на себе Ласку по очереди – настолько она обессилела после боя на кухне.

- А я останусь здесь и буду прикрывать ваш отход, - весело ответил Суслик, хотя на самом деле ему было не так уж и забавно думать о факте предстоящей неминуемой смерти. – У меня свои счеты с этими рептилоидами, не люблю прощать долги…

- Фудзивара-сама, мы не можем тебя бросить здесь, - запротестовал Хорёк, и остальные поддержали его. Валентин скомандовал командирским голосом:

- Отставить обсуждать приказы! Кругом! Шааагом марш! Ноги в руки и бегом отсюда, пока не стало слишком жарко.

Поняв, что спорить с ним бесполезно, Пума согласилась:

- Идем к месту высадки, в шахту. Кагосима-сан, ты в арьергарде.

Хорёк козырнул и подал знак своим парням. В глубине души все понимали: у Суслика мало шансов вернуться назад. Но он даёт им шанс выбраться, задержав врагов…

Пока они уходили, Суслик задумчиво осмотрел свои перчатки.

«Ну что, дружище, - обратился он к Кадзуо, - нам пора на решающий бой? Повезло выжить два раза, может, повезет и в третий? Как говорится, Бог троицу любит…»

«Я не верю в суеверия, но готов рискнуть, - отозвался Кадзуо. – Я готов пожертвовать собой ради друзей, которые у меня наконец появились. Раньше я даже с Хомяком общался только потому, что тот слишком надоедливый! Давайте же применим все ваши достойные всемерной похвалы таланты воина и не дадим пропасть нашим усилиям.

«Помирать – так с музыкой! – Согласился с ним Валентин.» Спрятавшись за угол и кинув две оставшиеся гранаты в разные стороны коридора, он попробовал активировать третью ступень, пока враги обменивались дружеским огнем после его провокации. Суслика внезапно скрутило, и он почувствовал, как остатки его энергии высасываются куда-то в черную дыру. Затем он ощутил зверский голод. Хотелось кого-нибудь съесть. Живого и трепыхающегося.

Зрение моментально сузилось до крайности, а зубы стали заполнять рот. А ещё сила стала возвращаться – злая, яростная энергия, бурля, поднималась из колодца внутри его души.

- Охренеть, какие спецэффекты, - пробормотал он, увидев, как загорелись и погасли изображения двух гигантских волков на перчатках. Если бы он мог увидеть себя со стороны, не сразу бы нашёл нужные слова, чтобы описать собственную внешность.