Королевство ведьм

Еще, когда сестры привыкли к моей, рано поднявшейся недовольной, физиономии и перестали обращать на меня всякое внимание, мне удалось отыскать настоящий клад в недрах замусоренного первого этажа. Среди гор старого хлама, хранимого матерью в отдельной коморке, нашлись две разорванные кожаные перчатки с пустующими кармашками для металлических вставок и пластин. Закинув их в свой мешок, я добавил к ним и эльфийскую катушку. Будет время, подумаем, как всё это соединить и использовать. А пока…

– Глауд, ты идёшь? – окликнула меня закончившая все приготовления Сигрид, впрягаясь словно лошадь в оглобли здоровенной ручной телеги.

– Бегу, – прихватив из мамкиных закромов ещё какую-то гнутую железяку, отозвался я. И, выскочив из дома, едва не столкнулся с мелкой попрошайкой, обрабатывавшей уши младшей Илвы.

Как только мы покинули улицу ремесленников и свернули на главную, мощеную камнем дорогу, ведущую к рынку, на глаза мне попалась ещё одна крайне любопытная ситуация. Около деревянной импровизированной трибуны, сооруженной из бочки и столба, где обычно выступали местные глашатаи, скопилась целая толпа, бурно что-то обсуждавшая между собой.

Не желая терять времени на расспросы, Сигрид послала меня и младшую разузнать о происходящем. Но лучше бы мы просто прошли мимо. К деревянному столбу огромным ржавым гвоздем была прибита отрубленная собачья голова с прикрепленным ко лбу листком. На нем кровью было выведено имя «Илва».

Побледнев от увиденного сестренка, нервно оглянулась и опустила руку на свой меч.

Толпа, в коей мы сейчас находились, вмиг стала потенциально опасной. Местные ребята, оказывается, неплохо умели запугивать: у головы не было глаз и языка, а из шеи торчал кусок раздробленного несколькими ударами позвонка. Видимо, оружие мясника оказалось слишком тупым, а сам он был крайне неопытным. Много смазанных ударов, линия рассечения небрежная, кривая. В области хребта и вовсе неподатливая песья шкура была оторвана вместе с переломанными костями. Что, в свою очередь, свидетельствовало о, во-первых, всё той же неопытности, а во-вторых, о плохом и явно незаточенном инструменте.

Наличие такого у себя любой, мало-мальски уважающий себя, профессионал допустить не мог. И, в-третьих, об импульсивности: разрезы на голове были слишком неровными. Били наотмашь, словно, не желая прикасаться к мёртвой туше.

Чьих это рук дело? Илвы, той же Гильдии или кого-то ещё? Кому она перешла дорогу? Допрос сестрёнки было решено оставить на потом.