Хранительница. Памятью проклятые

Не для того, чтобы вычислять преступников или спасать мирных жителей от сил зла, совсем нет. Ребенком я была эгоистичным, и умение читать мысли мне было нужно лишь для того, чтобы на контрольных списывать правильные ответы прямо из голов отличников.

Ну и что? Мечтала о суперспособностях — получила суперспособности. Осталась недовольна.

Во-первых, получила не то, что хотела. А во-вторых, от этих способностей проблем было больше, чем пользы.

Хранительница… да какая из меня хранительница?

Кодекс их дурацкий, составленный Верховным Советом Нечистых Сил (название пафосное, но полностью отражающее суть), насчитывал сто сорок семь правил, триста восемнадцать непреложных законов и еще пару сотен обязанностей.

Сидя над книгой и чувствуя, как запихиваемые в голову знания потихоньку вываливаются обратно, я философски размышляла о тщетности бытия, одновременно пытаясь постигнуть дзен и понять, за что мне все это.

За что господь меня так люто наказал? Ну да, человек я не очень хороший. Ленюсь, как и многие, лгу, но в меру. Вспыльчивая… ну так никого же еще не убила.

Да и никто не идеален, но только мне почему-то так конкретно не повезло.

— Глеееб, а можно я на сегодня все? — с надрывом спросила я, затаив дыхание, ожидая, что мне ответят из соседней комнаты.

— Сколько прочитала? — мой мучитель показался в дверях.

— Много.

— Лесь…

— Глеб, — поспешно перебила я, расслышав, как в его голосе вновь прорезаются назидательные нотки. Очередной лекции о важности занимаемой мною должности и ответственности, которая теперь лежит на моих плечах, я бы просто не выдержала, — больше я сегодня все равно не осилю. Ты хочешь, чтобы я все запомнила или бездумно прочитала?

Он не стал спорить, но уйти, не выдвинув требований, просто не мог:

— С тебя ужин.

— Как будто могло быть иначе, — проворчала я ему вслед.

Шел пятый месяц, как я переехала в эту квартиру и до сих пор не могла понять, как он жил раньше. Кто ему готовил? На кухне Глеб превращался в стихийное бедствие. Если наливал чай, то обязательно обжигался или ронял кружку (непременно полную до краев кипятком и, соответственно, все равно обжигался), два раза ронял чайник. К счастью, тот был стальной и очень живучий, и просто так сдаваться не собирался.