Хранительница. Памятью проклятые

Еще во время ожидания заказа я случайно зацепилась за парня, стоявшего на кассе, и уже не могла отвести от него взгляда. Он не выглядел необычным, но все равно казался странным.

Да, он был симпатичный, да улыбчивый, да среднего роста… да, с ним что-то было не так. Но думать об этом не хотелось.

В конце концов, если Крис ведет себя как ни в чем не бывало, значит все нормально, уж у нее-то опыта больше моего. И видит она куда глубже.

И когда мы покидали кофейню, обернулась только я, чтобы в последний раз посмотреть на парня, хотя бы попытаться понять, что мне кажется странным; встретиться с ним взглядом я никак не ожидала.

На долгое мгновение так и застыла в дверном проеме, сжимая в одной руке стаканчик с кофе, а в другой пончик, но быстро отмерла и выскочила вслед за Крис, стараясь успокоить участившееся сердцебиение. Он знал, что я что-то почувствовала, знал и совсем этого не боялся.

— Ты чего? — нахмурилась Кристина, почувствовав тающие отголоски моего смятения.

— Как думаешь, бывают натуральные блондины с черными глазами?

Она нахмурилась:

— Если бы я тебя не чувствовала, то решила бы, что тебе понравился тот бариста.

— То есть, он правда странный, и это не мой глюк? — на всякий случай уточнила я, поспешно спускаясь по ступенькам вслед за Крис. После всего, что случилось со мной за последние месяцы… что случилось вчера, я была уже ни в чем не уверена.

— Нечисть, — кивнула она, подтверждая мои подозрения, — но не сильный, полукровка, а еще вероятнее квартерон. Слишком слабый, вряд ли он даже на учет был поставлен, таких обычно не регистрируют.

Да и метки я не заметила.

Для нее это было совершенно обычным делом — нечисть, люди, магия в нашем обычном, глубоко техническом мире, клеймо регистрации на запястье...

Мне тоже должны были такое сделать, но, по настоянию городового, мое клеймение решено было отложить. Под его ответственность.

С аппетитом откусив от своего пончика, щедро присыпанного сахарной пудрой, Крис со знанием дела пообещала:

— Со временем привыкнешь.

Я понимала, что она права, человек ко всему привыкает, а я все еще считала себя человеком, хотя, по сути, уже им не являлась.

Да, я не родилась нечистью, меня ею сделали, влив чужую магию в мое тело, наполнив силой кровь, заставив ее искриться в моих венах, открывая один за другим непонятные умения.

Для таких, как я, у нечисти не было какого-то особенного названия. Я больше не была человеком, а значит, не была чужой. На их стороне все различия в происхождении стирались.