Хранительница. Памятью проклятые

Все было совершенно нормально, только девушка с загнанным взглядом куда-то пропала.

Но никто, казалось, этого не заметил. Все, словно забыли, как только что пялились на испуганную, выглядевшую совсем ненормально девицу.

Будто бы ее никто не помнил. Кроме меня.

Медленно словно во сне я вытащила из кармана телефон, дрожащими пальцами с трудом сняв блокировку и забравшись в список контактов. Номер Влада нашелся быстро, но нажать на вызов удалось лишь со второй попытки, руки тряслись, мысли путались, но одно я знала точно: я должна помнить.

Гудки, казалось, длились целую вечность, а я сидела, теребила край футболки и бормотала себе под нос:

— Помнить, помнить, помнить, помнить, … — не сразу даже заметила, что отбиваю ногой быстрый, нервный ритм, — помнить.

— Слушаю, — гудки сменились спокойным голосом городового.

Рваная дробь резко прекратилась, моя нога замерла сама по себе, рука сжалась в кулак, комкая ткань футболки, и я отчаянно выпалила, чувствуя, что все потеряно:

— Я должна помнить!

— Хорошо, — спокойно согласился Влад, — что именно ты должна помнить?

— Не… не помню.

Это было такое невероятное ощущение абсолютной беспомощности.

— Алеся, если ты звонишь по просьбе Анны, то можешь ей передать, что я помню о ее дне рождения, и помню, что она хочет в качестве подарка.

— Я передам, — пообещала тихо. Влад отключился, а я еще несколько минут просто сидела, бездумно уставившись на погасший экран телефона.

Зачем я ему звонила? Что за помутнение рассудка такое?

Наверное, этот момент можно было назвать переломным, после этого непонятного и нелепого звонка я все чаще стала забрасывать учебники, уходить гулять, ссылаясь на желание чуть-чуть попрактиковаться.

Ведь нет же ничего лучше, чем опробовать свои силы в деле.

Глеб не возражал.

А я искала. Сама не зная, что ищу, и буду ли рада, если в итоге все же найду.

Цель свою, как ни странно, я нашла на одной маленькой, безлюдной улочке. Ничего особенно, просто неширокий проход между домами, сама не знаю, зачем я туда свернула.

Что-то толкнуло сойти с шумного проспекта, нырнуть в прохладный, сырой полумрак и замереть при виде бредущей навстречу загнанной и обессиленной девушки.

Особую мрачность нашей неожиданной встрече придавали холодная высота каменных стен, между которыми нас и свела судьба, небольшая лужа, еще не высохшая после щедрого ночного дождя и едва уловимый затхлый запах. Так пахнет в подвалах или давно заброшенных зданиях.