Новая переменная. Том 2

Для того, чтобы оборотень обратился, нужна кровь первородного гибрида, которым был Клаус, а это значит, что для завершения ритуала так же была нужна особенная кровь… Эрик сглотнул. Особенная кровь. А что если?.. Нет, быть того не может! Эрик нахмурился. Если действительно нужна была особенная кровь, то это могла быть кровь Елены, как человека-двойника. Но тогда выходило, что проклявшая Никлауса ведьма хотела, чтобы тот, даже если и сможет снять проклятие, оставался один до конца своих дней.

— Что ты будешь делать? — спросил Мэтт.

— Не знаю, — не скрывая своего волнения ответила Бонни. — Это древнее проклятие, которому тысяча лет. У меня нет таких старых книг.

— А ты можешь спросить своих мёртвых ведьм? — задал вопрос Донован, на что Беннет покачала головой:

— У меня нет с ними больше контакта. С тех пор, как я вернула Джереми.

— Бонни, — позвал Эрик идущую впереди Беннет, но та не услышала его, продолжив говорить:

— Я поняла! — Бонни встала посреди коридора.

— Бонни! — громче позвал Эрик.

— Что? — повернулась к нему Беннет.

— Я, кажется, знаю, чья кровь нужна оборотням для завершения превращения в гибрида, но я не уверен точно…

— Значит, мы не можем дать ответ Клаусу, — категорично взмахнула руками Бонни. — Мы не можем рисковать Тайлером! Я сейчас попробую ещё раз дозвониться до Джереми.

— А я найду Кэролайн, — поморщился Эрик, которому не понравилось то, что его идею отодвинули в сторону. — Но, Бонни!

— Что? — обернулась уже перешедшая на бег Беннет.

— Кровь Елены, — Эрик вздохнул. — Для начала трансформации оборотню нужно умереть с кровью Клауса в организме. Поэтому ему нужна особенная кровь, чтобы завершить трансформацию. Двойники — особенные люди. Скорее всего Тайлеру нужно будет выпить именно кровь Елены, чтобы выжить.

— Я надеюсь, что ты ошибаешься, — ответила Бонни. — Если это так, то Елена…

— Клаус будет использовать мою сестру, как мешок с кровью.

Отвернувшись, Эрик отправился на поиски Форбс. Он надеялся, что ей не причинили вреда. Это было не в интересах Клауса. К тому же то, что Бонни всё же выслушала его теорию, немного обнадёживало. Эрика раздирало от противоречивых чувств.