Цветы для Риты

Еще совсем недавно они ее не слишком взволновали бы, но с тех пор она успела познакомиться с Ярославом, а он ведь теперь тоже эти самые «все, преданные Ему», увидеть поближе Ивана и эту его забавную светящуюся девочку... ну, и сам Он, несмотря на то, что был почти ее тюремщиком, всегда скорее помогал ей, чем наоборот. А теперь Сергей предлагает ей не думать о судьбе «Магии» и людей «Магии», а думать о силе и свободе. Кажется, в человеческом языке для этого есть какое-то специальное слово. Предательство? Кажется, так.

С другой стороны, в чем тут предательство? Она никогда не клялась в верности ни Ему, ни «Магии», она не дружит ни с Иваном, ни с Адамом, ни... на Ярославе ее мысль запнулась. С ним она, конечно, тоже не дружила, но он ведь тоже был для нее способом выйти на свободу. Совершенно непонятным способом, но, наверное, другим. Возможно, менее разрушительным?

- Я должна подумать, - сказала Рита. - И над сделкой, и над условиями клятвы. Сделка без клятвы, знаешь ли, пустой звук.

- Думай, - сказал Сергей.

Он исчез так же неожиданно, как появился, а Рита схватилась за голову. Голова не то чтобы болела, но как будто в ней не помещались сразу все мысли, которые должны были поместиться.

- Я очень рад, что ты не сказала ему «да», - сказал невесть откуда взявшийся Ярослав. Он сидел за тем же столиком, за которым устроился в самый первый раз, мокрый, голый по пояс, какой-то обалдевший, но самое главное, совершенно невероятно светящийся изнутри: золотистым, синим, зеленым, солнечным.

- Ты подслушивал? - возмутилась Рита.

- И ничуть не раскаиваюсь. На самом деле это вышло случайно. Я должен был оказаться на восьмом этаже, но обещал себе, что сразу после возвращения зайду к тебе. Ну вот, зашел. Ты рада?

Рита всерьез задумалась. Еще раз посмотрела Ярослава и его многоцветный свет. Это было совершенно невероятное зрелище.

- Да, я очень рада. Тебе дать какой-нибудь еды?

- Да. Любой. И извини за идиотскую просьбу, но можно ли как-нибудь, не выходя отсюда, раздобыть рубашку?

Глава 29. Такая работа

Там, на дне, было хорошо и спокойно. Там у Ярослава было ощущение, что он понял про этот мир, про себя и про магию нечто чрезвычайно важное, и в рамках этого же понимания ему очевидно было, что едва вода выпустит его куда-то, он это понимание потеряет.