Цветы для Риты

Ярослав скользнул по ее руке от запястья к ладони и пожал ладонь Риты, скрепляя договор.

- Клятв просить не буду. Я тебе верю.

Он прижал руку к груди, и растерянная Рита, все еще не понимавшая, что он собирается делать дальше, увидела, как без всякой ее помощи в его руках соткался цветок. Фиолетовый, желтый, синий, переливающийся, одновременно ослепительно белый и цветной. Он вырос не так, как росли цветы, кормящие собой Риту. Те сначала завязывались в бутоны, потом распускались, а эта радужная белая роза просто появилась, уже раскрытая.

Всё было неправильно. Всё было не так. Но Рита чувствовала, что этот цветок действительно был подходящей для нее едой, самой вкусной, самой странной за всю ее жизнь.

Ярослав с усилием оторвал цветок от своей груди и вручил его Рите:

- Вот. Приятного аппетита.

Потом он поднялся и вышел из «Каприччо». Рита хотела было догнать его, но не стала. В ее руках был самый вкусный в мире цветок, а в голове — сумбур, замешанный на уверенности, что она умудрилась испортить свои отношения с Ярославом, и больше он не придет к ней никогда.

Она мысленно пометалась, пытаясь понять, что делать дальше, и решила сначала поесть.

Глава 31. Вне "Магии"

Отданный Рите цветок ощущался как дыра в собственном сердце. По крайней мере, так казалось Ярославу. На самом деле, все было не совсем так. Из-за цветка он чувствовал слабость и еле волочил ноги, это правда. А вот все паскудные негативные эмоции были вызваны простой, совершенно не мистической обидой. Он, вроде бы, и понимал, что сердиться на Риту не стоит, разве что только на себя — за то, что на несколько минут забыл, что имеет дело с голодным волшебным существом, а не с обычной женщиной.

То, что для него — нежность и ласка, для нее — просто аперитив перед едой.

Ну, сам виноват, сам дурак, это понятно. Конечно, она хотела есть, потому так откликалась на его прикосновения и поцелуи. Совершенно не нужно было воображать что-то лишнее по этому поводу. Сам придумал, сам поверил, некого винить. Но обидно было все равно.

И обиднее всего было понимать, что он ведь готов повторить, вызвать в своем сердце всё, что в нем есть: все восхищение Ритиной красотой, всю радость от того, что она есть, все сочувствие, все желание, - всё, до последней капли, собрать это в новый цветок и снова отдать ей. Лишь бы она больше не ходила не пойми с кем в эту свою подсобку, не извивалась перед ними, соблазняя, не зависела больше от настроения каких-то левых мужиков. Пусть бы она зависела только от него.