Шок. Книга 1

Причем, если в существование эльфов и колдунов верить хотелось, но не получалось, несмотря на то, что одного из эльфов он теперь знал лично. Не хотелось, но отлично получалось верить в байки, которые рассказывали друг другу дети в приюте. Те самые жуткие байки про Кровавого Полковника, Черного короля или Красную руку, про Старый крейсер и Древний дом, про Белую медсестру и Призрачного доктора. Эти жуткие истории, которые рассказывались обязательно перед сном старшими товарищами и сопровождались каким-нибудь громким криком в неожиданном месте, всегда жутко пугали младших, в том числе и Шока.

Совершенно не хотелось, чтобы где-то была медсестра, которая ходит ночью по коридору в больнице и забирает души тех, кто увидит ее глаза.

Шок очень не хотел, чтобы правдой оказался рассказ про старый крейсер, который вернулся в свой порт после жестокого боя с огромными пробоинами ниже ватерлинии, а потом вдруг ночью отчалил от причала и совершенно без команды уплыл обратно в море, чтобы через день вернуться и обстрелять ржавыми артиллерийскими орудиями портовые пакгаузы и причалы.

Верить не хотелось, но война приучила его к тому, что сбывается обычно плохое. А хорошее скоротечно, и в жизни его очень мало.

Шок сидел, подперев рукой подбородок и размышляя о том, сможет ли он со всеми этими ужасами бороться? Хватит ли его умения для того, чтобы стать частью этого невероятного мира?

Он принюхался и почувствовал, что запах эттера довольно сильный. Словно какой-то легкий цветочный запах, что витал над городской лавкой парфюмера.

Шок прекрасно помнил господина Цимермана, который водил дружбу с почтмейстером. Криштоф как-то брал Шока с собой, когда его новый отец попросил передать пару писем своему другу парфюмеру Цимерману с Девятой Северо-Восточной улицы.

Господин парфюмер был так любезен, что позволил двум подросткам задержаться в своей лавке и, пока нет покупателей, дал понюхать несколько цветочных ароматов. Легких весенних. Они были запечатаны в небольшие стеклянные пузырьки с притертой стеклянной крышкой, которая с трудом поддавалась, а потом так же тяжело закрывалась.

Ребята нюхали дивные ароматы, между которыми надлежало нюхать горьковатые печеные зерна кофе, после чего можно было снова прочувствовать духи.

И это одно из самых ярких ощущений прошлого. Именно об этом воспоминании Шоку напомнил запах эфира. О том дне, когда, несмотря на всё происходящее кругом, они с Криштофом шли обратно в приют довольные и счастливые.